Комментарии
2016-07-07 в 23:45 

– А вдруг там исаламири? – сказал Мэйс, чтобы слегка поддразнить Квая.
– Скажешь тоже… – фыркнуло Мелкое Шило.
Ки пошевелил пальцами в направлении пустующего соседнего стола, чтобы с помощью телекинеза подвинуть на нем стойку с салфетками и тем самым опровергнуть слова Мэйса. Ничего не получилось. Квай тоже поднял ладонь. Ничего.
– Неужели… действительно? – негромко проговорил Ки.
У Квая глазищи стали – на пол-лица. Синие-синие.
– Надо позвонить учителю, – сказал Мэйс.
– Зачем?! – вскинулся Квай. – Мы, что, его сами не задержим?!
– На каком основании?
– Как это – на каком?! Он провозит опасную контрабанду!
– И чем докажешь?
– Ощущения к делу не пришьёшь, – встал на сторону Мэйса Ки. – А вдруг там не исаламири? Зачем цепляться к человеку, который тебе ничего плохого не сделал? Ордену штраф, а твоему учителю – позор…
– А что, кроме исаламири? – понизил Квай голос до шёпота. – Кид, напряги свою голову! Искусственный глушитель мидиков? Тогда тем более его надо задержать!
– Но как?! Как без Силы? – так же шепотом попытался вразумить Квая Мэйс. – Ты посмотри на себя, метр с капюшоном, и на него – вон какой кабан здоровый!
Между тем кваррен встал из-за стола (это оказался действительно очень рослый мужчина), взял переноску и уже намеревался вставить в платёжную щель подкатившего дроида-официанта свою карту.
Квай был уже не здесь, а там, возле столика субъекта.
– Слово и дело Республики! – услышали друзья его звонкий голосок. – Проверка документов и багажа. Гражданин, будьте добры раскрыть этот ящик.
– Винт, ну зачем ты его всё время подначиваешь? – буркнул Ки, тоже поднимаясь из-за стола. – Ведь вляпаемся! Уже вляпались. Можно же было как-то с умом…
«Уже вляпались, – понял Мэйс, когда кваррен одним небрежным движением впечатал Кваю удар ногой прямо в солнечное сплетение, вторым движением подхватил переноску – и был таков. У него был очень удачно припаркован маленький быстроходный скутер.
Мальчики поспешили к своему поверженному товарищу. Впрочем, Квай был уже на ногах, только кривился. Мышечный корсет у него был здорово набит, это Мэйс отлично знал. Но даже если бы мидихлорианы не были сбиты с толку испарениями исаламири, Квай не смог бы устоять на ногах при такой-то разнице в весе...



Шило, конечно, рвануло бы к стоянке такси, но Мэйс вовремя ухватил его за пояс и строго сказал, подражая интонациям своего учителя:
– Надо сообщить в Орден.
Но это же Квай… Мэйс сам не понял, как его мелкий друг вышел из захвата. Красиво вышел, ничего не скажешь – и понёсся как ветер.
Не к стоянке такси, а к парковке частных летательных аппаратов.
– Он же сейчас и тачку угонит! – крикнул Ки. Оба они уже бежали следом.
Поздно, это же Квай… Вскочив в спидер с открытым верхом одним длинным прыжком, мгновенно отрубил блокировку штурвала и свечкой взмыл в небо. Только перламутровые искры прошлись по бокам дорогой машины.
– За такие финты Йода точно снимет его с соревнований, – прошептал Мэйс, провожая взглядом настоящий гоночный форсаж.
— Если бы только с соревнований, – отозвался Ки. – За такую дурость Совет отстранит мастера Дуку от полевой работы на полгода. Уж я-то знаю.
Ки временами любил напомнить о своем ученичестве у самого Йоды в такой косвенной форме.
– Надо догнать. И вправить мозги, – холодно проговорил Мэйс. – Успеем?
– И на что он только рассчитывает, голова и два уха...
Мэйс не ответил. Он знал, что Квай рассчитывает на свой световой меч. На настоящее боевое оружие. Именно карликовый падаван Джинн благодаря своему мечу считался мужчиной и воином, а Мэйс Винду и Ки-Ади Мунди – всё ещё детьми.
«Мастер Дуку не должен был дарить ему кристалл для меча на первой же миссии, – вдруг подумал Мэйс взрослыми холодными мыслями. – Ведь Шило погибнет от такого самомнения!»
Ледяная волна понимания того, что дурацкая жажда первенства взрослого и умного мастера Дуку убьёт его маленького увлекающегося друга, взметнула разум Винду словно бы в иное измерение.
– Соревнования и дисциплинарка – это ерунда, – сказал он, на этот раз не думая о том, чтобы тембр его ломающегося голоса звучал более солидно. – Главное, чтобы Квай жив остался, – мальчик снял с пояса комлинк и набрал номер мастера Сайфо-Диаса.
– Он нам этого не простит…
Хмурый Мэйс не ответил другу.
– Учитель… Тут… В общем, Квай напал на след контрабандиста с исаламири в переноске. Угнал спидер и полетел за ним. Мы с Ки не знаем, что делать.
– Какой радиус воздействия вы ощутили? – послышался спокойный бас.
– Он сидел за столиком, где-то в метрах в тридцати…
– Вы возле мультиплекса «Ядро Галактики», правильно? Я сейчас в Сенате, залечу за вами через пять минут. Номер машины запомнили?
– Нерн-нерн три нуля сто пятьдесят черек-аурек, – громко сказал Ки, прислушивающийся к разговору.
– Хорошо. Конец связи.
Учитель сказал «через пять минут» – ровно через такой промежуток времени у стоянки и притормозил джедайский патрульный катер. Мальчики бросились к нему, повалились на заднее сиденье, и в ту же секунду мастер Сайфо-Диас повёл машину вверх.
– Вы чувствуете его? Он жив, двигается? – спросил взрослый.
Мэйс прислушался к себе и посмотрел на Ки. Как телепат тот был мощнее.
– Да, мастер, – сказал Ки.
– Хорошо, веди его, – учитель Мэйса вытащил из «бардачка» мнемо-обруч и, не оборачиваясь, бросил Ки на колени. Цереанец тут же приладил прибор у себя на лбу. Теперь импульсы его мозга подавались на бортовой компьютер и накладывались на трёхмерную карту города-планеты.

URL
2016-07-07 в 23:49 

Сначала летели в молчании. Мэйс смотрел на отражение лица учителя в зеркале, ожидая какого-либо знака, по которому удалось бы понять, что грозит Кваю. Мастер Сайфо-Диас, представитель Ордена в Сенате, мыслями был здесь и сейчас. Точно не на заседании Комитета безопасности пространства, откуда таким спешным манером улетел. Он плавно вёл машину и следил за индикацией на мониторе. В этом секторе города как раз начался час пик, приходилось маневрировать.
– Бросил спидер в районе Газогенераторной-16, – сказал Ки.
– Угу, вижу, – кивнул мастер Сайфо-Диас. – Похоже, пересел на какой-то другой транспорт, более маневренный.
– Это был кваррен средних лет. Ростом немногим меньше метра девяносто. Одет обыкновенно, – заговорил Мэйс.
– Обувь? – спросил учитель.
– Походная. И не очень чистая. Квай отряхивался. Он получил от него ногой под дых.
– Переноска тяжёлая?
– Ну… нёс он её не с натугой. Но и не отмахивая. Учитель… Мы… мы же правильно действовали?
– Да, молодцы.
– И Квай? – постарался спросить Мэйс прежним деловым тоном, но робкую надежду в голосе ему заглушить не удалось.
– Найдём вашего друга, тогда и проведём разбор полётов, – сухо ответил мастер Сайфо-Диас.

Когда на поясе у Мэйса запиликал комлинк, мальчик чуть не вырвал крепёжный шнур. Ки тоже весь подался к нему.
– Винт, это я! Я их задержал! Дуйте ко мне! Я в секторе…
Учитель протянул руку.
– Квай, тут мастер Сайфо-Диас хочет с тобой поговорить, – пробормотал Мэйс, перебивая, и поскорее сунул аппарат в ладонь своего наставника. Ки отвёл глаза.
– Падаван Джинн, мы идём по вашему пеленгу, – нейтральным, будто автоматическим голосом сказал учитель. – Будем на месте через десять минут двенадцать секунд. Вы можете доложить обстановку?
– Да, мастер Сайфо-Диас. Злоумышленник ранен и обездвижен.
– Рана угрожает его жизни?
– Нет. Я перевязал.
– Ящик вы открывали?
– Да, сэр. Там не только исаламири. Там ещё большой голокрон.
В зеркальце Мэйс увидел, что глаза его учителя непроизвольно раскрылись шире. И откуда только вылезла эта неуместная приставучая детская страшилка: «Бегут-бегут по стенке зелёные глаза...»
– Падаван Джинн, вы получаете строжайший приказ не открывать голокрон. Как поняли?
– Да, сэр. Не открывать. Но…
– Что?
– Я не открывал, но во время борьбы он сам... Ящик ударился об землю. Они далеко не разбежались, я уже собрал. А вот голокрон… Он выпал и… гудит. Что мне делать?



– Вы находитесь на улице? На открытом пространстве?
– Я втащил кваррена в информкиоск. На углу между Регенераторной беш-семьсот восемьдесят-Серый и Хота летх-пятьдесят два. Мне помогли тут… граждане. А голокрон, да, он лежит на улице. Я накрыл его своим плащом.
– Не прикасайтесь к голокрону до нашего прибытия. Повторите приказ.
– Не прикасаться к голокрону до вашего прибытия, мастер.
– Вы говорите, вам кто-то помог внести кваррена в киоск?
– Это был его сообщник, мастер. Но он оказал сопротивление… потом… и я... застрелил его из бластера. У них тут выпали… Но я честно предупреждал! Два раза.
Мэйс и хотел бы не восхищаться Кваем, да не мог.
– Мы уже на подлёте, падаван Джинн. Вижу ваш киоск на карте. Конец связи, – сказал учитель в комлинк и вернул переговорное устройство ученику. А потом добавил, глядя в потолок кабины: – Исаламири выпали, голокрон выпал, бластер выпал. Хм. Добрая традиция.

URL
2016-07-07 в 23:50 

Но не успели они подрулить к огороженному светящейся лентой месту (Квай всё сделал по правилам, и даже проблесковые светодиоды налепил), как сверху на платформу упал ещё один джедайский спидер, Мэйс едва успел моргнуть. Невероятно быстро оказавшись на целый корпус впереди, новоприбывший занял выбранное для парковки место, и мастер Сайфо-Диас издал неприятный цокающий звук, словно замещая и заклиная грохот металла по металлу. И действительно, учителю удалось избежать столкновения.
Мастер Дуку в один прыжок оказался рядом со своим учеником, убедился, что с ним всё в порядке, взмахом руки отключил сознание раненого пленника и бросился к тускло рдеющему и грозно гудящему пятну на платформе.
Мэйсу стало очень неловко и стыдно, даже пальцы в сапогах поджались. Это был его позорный прокол. Он зря оторвал мастера Сайфо-Диаса от важных дел, Квай ведь справился сам – отлично справился, как и обещал (ну, если, конечно, закрыть глаза на труп вместо живого обвиняемого). В конце концов, у Шила есть свой учитель.
Но как мастер Дуку их подрезал – красиво, технично, подло! Переволновался он, видите ли, из-за за своего придурка Квая! Можно подумать!
«Сила, – застонал Мэйс про себя, – это ж надо было так облажаться с этим всем... Испортить такой день!» Ну почему, почему он не удержал Квая за шкирятник, ведь мог же, слабак, слизняк безрукий!
И новое нечто: из машины, торчавшей перед носом, вылезла неизвестная гражданка, тоже расы хомо. Ещё и какая-то баба!
Но вдруг некий стробоскопический эффект задержал перед глазами темнокожего мальчика смуглую женскую ногу невероятной длины и гладкости. В этой ноге, кажется, даже отразился их спидер и физиономия падавана Винду. Это разрез у неё был такой, на юбке. На платье. И потом декольте, тоже. Тоже на платье. И невиданной гладкости одно голое плечо. Второе закрывали блестящие чёрные волосы.
Мастер Сайфо-Диас бросил беглый взгляд на своего ученика и открыл дверцу. Мысли Мэйса заметались, но тут к его сознанию деликатно прикоснулся Ки. Цереанец положил ему на плечо руку и прошептал, наклоняясь:
– Винт, нам лучше остаться в машине.
Нет, не мог он отсиживаться, когда учитель из-за него... вместо того чтобы спокойно работать в Сенате... Щёлкнул замок дверцы, пальцы Ки соскользнули с его плеча. Оказывается, на улице было прохладно. Ну конечно, они же оказались в аэродинамической трубе.
– ... за содействие соблюдению законности, – веско говорил мастер Сайфо-Диас, сама корректность и спокойствие. – Ваш спидер мы немедленно найдём и полностью компенсируем амортизацию. Об этом не волнуйтесь. Благодаря вашей машине мы смогли оперативно задержать опасного нарушителя...
Мэйс, не дыша, смотрел, как женщина всё закладывает и закладывает за ухо прядь своих бесподобно шёлковых, словно с глянцевой картинки, волос, перед которыми и ветер пасовал. Прилети вдруг вибронож незнамо из какого пространства, из пятого измерения, с ситхового Коррибана – мальчик принял бы его удар грудью, не заметив.



А эта обласканная солярием и облитая струящейся тканью прекрасная незнакомка с облачного уровня такими же глазами смотрела на его учителя.
– Миледи, по-моему, вам нельзя находиться на этом сквозняке. Прошу вас в нашу машину.
– Д-да, у меня осталось, там, в ресторане... Моё манто...
– Не сомневайтесь, с ним тоже всё будет в порядке. А спидер ваш мы найдём самое большее за двадцать минут. Надеюсь, этот досадный инцидент не нарушил ваши планы. Мы мигом доставим вас обратно, к вашим друзьям.
– Ага, за превышение скорости уж вас-то точно не оштрафуют! – улыбнулась она.
Улыбнулась!
Мэйс ощущал всё вокруг, будто под водой. И обмен мыслеобразами учителя с мастером Дуку, которые мальчик невольно пропускал через себя («…Неужели не очередная? – Ну будь ты человеком, Саф! Вовремя же перехватил: рыла копытом и вопила, что всех порвёт из-за своей тачки. Папик, там, у неё или дядя... – Так я пошёл искать жестянку? – Будь другом. – Добро, с остальным разбирайся сам. – Саф... Спасибо»). И слова учителя, представившего его даме (Мэйс механически поклонился). И как мастер Сайфо-Диас открыл перед ней дверцу, усаживая на прежнее Мэйсово место возле себя. И как сам Мэйс влез на заднее сиденье, к молчаливому Ки.
В салоне запахло духами. Цветами. Как в раю.

URL
2016-07-07 в 23:51 

Он знал, что делать с телом, был хорошо подготовлен. Уроки биологии, дыхательные практики, помощь мидихлориан, слова учителя: «Когда растёшь, тело находится в нерасчётном режиме». А вот что делать с сердцем, не знал. Совсем.
Мастер-Сайфо Диас обращал на свою попутчицу не больше внимания, чем на дрожание дорожки гравиметра. То есть, конечно, учитель общался с ней – очень вежливо, приветливо… Ещё есть слово: галантно.
Но ведь все эти как будто непринуждённые слова, и даже комплименты — скоростным качествам её кабриолета, её вкусу в выборе аэротранспортного средства и уму в выборе противоугонной системы — произносились только для того, чтобы она не предъявила Ордену претензии из-за своей машины. Реквизированной без спроса, а возможно, ещё и побитой. Квай тот ещё водитель.
Между тем девушка – Мэйс слышал звенящую чашу её души – хотела бы, чтобы её красивый дорогой спидер никогда не нашёлся. Чтобы они и дальше летели в корускантском небе, а внизу проплывали кварталы и кварталы. И чтобы зеленоглазый рыцарь усмехнулся и приподнял светлые брови в ответ на её вопрос, прикрытый смешком.
Не в силах выносить горечи на губах, мальчик решился на новую глупость. Которую уже за сегодняшний день?
«Учитель, – мысленно позвал он, – она же... Ведь она, может, только вас... так... за всю жизнь... Пожалуйста, подарите ей ну хоть какой-нибудь знак внимания! Настоящий. Пожалуйста!»
Взгляд мастера оторвался от дороги, и ученик увидел его глаза в зеркальце. Зелёные глаза в светлых ресницах.
Через двадцать минут поисков они нашли брошенную машину. Так и стояла на Газогенераторной, слишком заметная, чтобы бывалый угонщик не почуял подвоха. И струящаяся смуглянка облеклась в коричневый плащ, который снял с себя и набросил ей на плечи каменный рыцарь (а заоблачной красавице виделось – сияющий светом, потому что это она сияла, так видел мальчик, замерший в этом струистом потоке).
«И какие теперь ваши планы?» – спросил мастер Сайфо-Диас.
Она начала говорить, и волшебство исчезло. Саф же обещал (он для неё уже был просто Саф), что довезёт её на счастливо обретенном транспорте с ветерком, игнорируя запретительные «светляки»? Да, конечно. Он из тех людей, что выполняют обещания. А зачем ей, собственно возвращаться на скучное празднование бракосочетания далеко не самой лучшей подруги? Неужели только для того, чтобы подобрать потерянное манто? Пускай подбирают незадачливые ухажёры, у которых птичка улетела из-под носа! Со свадьбы подруги девушку похищают два джедая, и похищение это замаскировано под банальный угон машины! Отказаться от такого потрясающего приключения? Это не в её стиле! В её стиле – жизнь, полная приключений!
«Полная именно таких приключений?» – иронично осведомился мастер Сайфо-Диас, проверяя работу двигателя. Взглянув на ученика, он послал мыслеобраз: не всё то Сила, что притягивает опилки.
Мэйс молча поклонился, вернулся к джедайскому спидеру, сел на приятно тёплое место водителя и двинул машину по направлению к Храму. По-прежнему пахло духами. Стыд терзал его со всех сторон.
В зеркальце был виден затылок конической цереанской головы — Ки всматривался в очертания удаляющейся перламутровой машины сквозь заднее стекло.
– Какая всё-таки красивая!
– Да, – ответил Мэйс. – Наверное.
Еще долгие годы он узнавал этот спидер среди тысяч, по тончайшему запаху, и избегал пользоваться им.

Из-за за эскапады падавана Джинна мастера Дуку хотя и не отстранили от оперативной работы, но влепили строгача на Совете – за халатное отношение к своим учительским обязанностям. Имея такое взыскание, невозможно выступать в числе лучших пар «учитель – ученик», это понятно.
Мэйс был полностью согласен с решением старших. Кид держал своё мнение при себе. Квай перестал разговаривать с друзьями.

URL
2016-07-07 в 23:54 

***
Квай-Гон проскользнул в театральный зал через верхние двери, когда репетиция подходила к концу. Темные зрительские кресла пустовали, а на сцене стоял привычный художественный гвалт, или лучше сказать, педагогическая симфония: голос мастера Дори Алу упорядочивал вольницу детских голосов. Руководительница студии одновременно пришивала блёстки к косынке главного героя и следила за его движениями, давала советы двум другим исполнителям, не упускала из виду подуставший и оттого уже ходивший на руках кордебалет (там явно назревала куча мала), рассматривала варианты афиши, принесенные бойкой девочкой суллустанской расы… На просцениуме мальчики постарше подновляли старые декорации, юркий служебный дроид следил, чтобы краска направлялась строго по назначению.
Всё, как обычно, всё, как всегда.
Квай присел на ступеньку возле последнего ряда кресел. Если бы его заметили, замахали руками, позвали на сцену, он бы не знал, что делать. Ему хотелось, чтобы его никто не видел – и его не видели.
Он хотел быть один, но не знал, куда идти, чтобы остаться одному и не плакать.



Репетиция продолжалась. Квай невольно стал следить за происходящим на сцене. Сначала слушал музыку, закрыв глаза. Потом вполглаза наблюдал за движениями главного героя, отмечая ошибки в технике. Потом сосредоточил внимание на работе наставницы.
– Акка, акка! – наконец провозгласила мастер театра и три раза хлопнула в ладоши. Все её шумные воспитанники повторили эти слова, причём малыши явно наслаждались законной возможностью покричать погромче. Ритуальной фразой почтения к предыдущим поколениям актёров театра ко-гири завершалась всякая работа на сцене.
Шум детских голосов взметнулся к потолку высокой волной, затем, разбиваясь на более мелкие, плеснул в четыре нижние двери, некоторое время бурлил в низинах, но наконец затих.
– Мастер Алу, выключать свет? – прозвучал последний всплеск.
– Спасибо, Ниен, я сама выключу. И проследи, чтобы все пошли на каллиграфию.
Тогда Квай встал и сделал пару шагов вниз. Наставница Алу сняла бандану, которую обычно повязывала на репетициях (её сиреневые волосы сегодня были заплетены в две косы) и начала переключать дроидов-уборщиков. На подоле её чёрного тренировочного кимоно оказались пятна краски, дроид тут же принялся выводить их.
Обернувшись на звук шагов Квая, женщина улыбнулась:
– А, вот и ты, малыш! Что скажешь, родной? Если вы сейчас дома, может, хочешь помочь мне в новой постановке?
– Мастер Алу, – сказал он, глядя в разноцветные деревянные квадраты напольного покрытия, – я убил человека. Застрелил. И… и… Это была страшная глупость. Теперь… нет концов. Никаких. Я хотел как лучше, а… вот.
Она кивнула, хотя он не мог видеть её кивка, обняла его, усадила рядом с собой на край сцены. Так они и сидели некоторое время, обнявшись.
– Тебя вызывали на Совет?
– Да. Да, и они говорили, что я, конечно, перестарался, но… Этот ситхов голокрон, его везли в клетке с исаламири… Мастер Яддль даже сказала, что я молодец. Что я настоящий джедай, которому не всё равно.
Наставница снова обняла его и поцеловала в светловолосую макушку. Это побудило мальчика продолжать:
– Но я-то знаю, что не молодец. Этот… второй курьер, там их двое было. Один другому должен был передать голокрон. То есть он вообще не знал, что там такое. Его допросили, да толку? Думал, что перевозит незаконно добытых экзотических зверей вместе с инструкцией по их разведению. А второй… я с ним даже разговаривал… И он выхватил голокрон и побежал. Из-за этих исаламири я не мог применить Силу, понимаете? Было страшно, что он уйдёт, и… и тут под рукой оказался бластер. Я ещё раньше вышиб его из руки того курьера, кваррена. И… и теперь расследование зашло в тупик. С трупа ничего не удалось получить. В его карманах не было даже ключей! А его комлинк выпал в тот момент, когда я выстрелил. Ну, упал вниз... По базе тоже ничего. Роговица пересажена, на пальцах шрамы. А нужно было всего-то, – он скорбно вздохнул, – позвонить мастеру Дуку или хоть дежурному и дать ориентировку. Но нет же, ситх погнал меня обязательно ввязаться в погоню!
– А мастер Дуку?
– Мастер Дуку разрешил мне погулять в городе с друзьями. Взял с меня слово, что я не впутаюсь ни в какие… Понимаете? Уж его-то на Совете так… не похвалили из-за меня… Из-за моего дурацкого выпендрёжа. Понимаете?
– Понимаю, – вздохнула молодая женщина.
– А Винт и Кид… – мальчик вскинулся, Дори отпустила его. – Они, знаете, что? Они получились правильными, а я дурак! Потому что они ничего не почувствовали, а я почувствовал! Я почувствовал, что значит – не чувствовать Силу! А мастер Дуку… его из-за меня… Он, знаете, даже там, с этими исаламири, он ударил его, сорвал на нём злость. Из-за меня. Ещё бы чуть-чуть, если бы не исаламири, он бы мозги ему вынес! А те – друзья, называется! – чистенькие, а на мне кровь и такой прокол! И мастер Дуку…
– Что мастер Дуку?
– Тоже говорит, что я молодец. А его из-за меня, знаете, как там возили? Ни за что! За то, что он поверил, что я сдержу слово! «Прошу, как человека, Квай, вернись с этой прогулки живым, хорошо?» И вот нас сняли с соревнований. А он прикоснулся к Тёмной стороне. А мои друзья меня просто предали! Вместо того чтобы помочь мне, Винт вызвал своего учителя… тут всё и открылось. Что я превысил, что я дурак, и вообще – влез не в своё дело. Не по лапке тапка, не по печке котелок.
Она снова прижала его к себе за плечики, такие хрупкие по первому впечатлению.
– Малыш, послушай. Просто послушай. Когда солнце только восходит – оно розовое, очень мягкого цвета, да? – и на него совсем не больно смотреть. Потом, когда оно поднимается, оно становится жгучим, ослепительным. И не всегда добрым. И только на закате сияет настоящим жёлтым. На него снова не больно смотреть. Оно красивое и такое… полновесное, как драгоценная монета. Оно исполнило свою работу, осветило мир. Так же и жизнь человека. Ты становишься взрослым, малыш. Входишь в свою полосу жара и плавления. В чём самая большая трудность быть взрослым – не знаешь, как жить. Честное слово. Никаких проторенных троп. И через это нужно пройти, сияя.
Он поднял на неё глаза.
– Твои друзья любят тебя и беспокоятся о тебе. А я – я не верю, что ты случайно получил свой кристалл, что мастер Дуку поспешил. Ты воин и владеешь настоящим боевым оружием, и ты этого достоин. А что в оружии заключена смерть, ты знаешь это уже лучше меня. Оружие и есть ключ смерти. Иногда, чтобы смерть знала своё место, приходится открывать этим ключом её дверь и сбрасывать тёмные души в круги низших проявлений. В «Знаках» есть такие страшные слова: «Смерть – великий мастер; кто отберёт меч у великого мастера?» Воин Света – он ведь как пожарный, спасает город, но сам получает ожоги. Ожоги болят.
Мальчик кивнул, уголки его губ снова опустились.
– Так… так… – тихо проговорил он.
– Но иначе никому из нас не стать Жёлтым, которое не желтеет. Ласковым и мудрым, как закатное солнце.
– Я понимаю… Но знаете, что самое страшное? Когда не чувствуешь Силу, этого не замечаешь. Как вот если бы… если бы вдруг погиб кто-нибудь близкий, а жизнь идёт дальше… и никому от этого ни холодно ни жарко, кроме тебя.
Мастер театра мягко похлопала его по спине:
– Это потому так, что тебе и холодно, и жарко за всех. Как ты сам думаешь: урок, который ты пережил, чем-то помог тебе?
Он пожал плечами. Задумался.
– Я… – он подбирал слова, – я так часто огорчал вас, когда был маленьким… А вы это всё терпели.
Она улыбнулась, легонько дёрнула за его падаванскую косичку.
– Это уже прошло. Ты уже давно большой и умный мальчик.
– Спасибо, мастер Алу. Но знали бы вы, как мне тяжело… как стыдно… что соревнования… и мастер Дуку…
– Солнышко, оттого, что ты не примешь участия в соревнованиях, ни я, ни мастер Дуку, ни твои друзья, никто из тех, кого ты знаешь в Храме, не будем любить тебя меньше. Мы все и так прекрасно знаем, что ты – будущий путь и слава Ордена. Подожди минутку.
Молодая женщина прошла по сцене и скрылась за кулисами. Мальчик сидел, по-прежнему сжавшись, как в ознобе.

URL
2016-07-07 в 23:55 

Вернувшись, мастер театра снова села рядом с ним и протянула ему книжечку в чёрном переплёте, размером с ладонь взрослого человека.
– Считай, что это твой приз.
– Это… «Знаки»? Мне?!
– Да, тебе. Владей. Теперь у тебя есть свой собственный экземпляр, не библиотечный. И полное право вносить свои заметки.
Он взял книжечку, погладил тиснение на переплёте, засунул её за пояс. Потом нехотя сказал, глядя в сторону.
– Этот человек… убитый… он мне мерещится везде. Ведь я с ним говорил, и он… в общем, не такой, знаете, подонок, с которым рядом трудно дышать… И знаете, ничего не предвещало, что он вдруг рванёт со всех ног. То есть из-за этих исаламири я, конечно, ничего не мог предчувствовать, вообще ничего! Но я же мог как-то по лицу его понять, по движениям… А я? Если честно, я только и думал, что о благодарности от Совета и о похвале от учителя… А потом он побежал…
Она взяла его за руки – маленькие, но очень крепкие, полностью утратившие детскую мягкость.
– Главное, что ситхский голокрон теперь не попадёт в преступные руки. Мастер Яддль права: ты молодец. Чтобы в мир не пришло большее зло, тебе пришлось принять шрам смерти. Я поговорю с мастером Дуку... Это же ему поручили расследовать дело о голокроне?
Падаван Джинн кивнул.
– Может быть, я как человек совсем посторонний увижу кончик, за который удастся потянуть. И знаешь, что ещё хорошо? Конечно, оставленность Силой – это страшно, но как же правильно там оказались эти исаламири, что ты не почувствовал искушения открыть голокрон.
– Я… – губы его дрогнули, – мэм, я открыл голокрон.
Дори потрепала его по волосам, по хохолку на макушке, сиротливо торчащему без обычных бисерных украшений.
– Значит, счастье, что благодаря исаламири ты ничего не услышал. Сила вот так тебя уберегла. Она ведь живая и всегда, всегда на стороне живых. Не через мидихлориан, так через твоих друзей она тебя поддержала. Появись Мэйс и Ки позже, кто знает, какие искушения тебе бы пришлось ещё пережить?
Мальчик в растерянности посмотрел на женщину.
– Вы думаете, это правда?
– Это правда. Они тебя не предавали.
Он с шумом выдохнул воздух.
– И давай-ка прямо сейчас пойдём к мастеру Дуку и посмотрим, что там за голокрон, и как нам помочь этой маленькой бедной душе обрести покой.
Квай с готовностью спрыгнул с края сцены, но тут же оба они вздрогнули – он явно, а она незаметно, – как будто наткнулись на преграду. Они увидели, каждый по-своему, что мастер Дуку сидит перед терминалом бок о бок с библиотекарем Йокастой Ню и просматривает архивные записи о голокронах, которые та ему открывает.
Звук голоса Дори разогнал видение.
– Пожалуй, сейчас будет не совсем удобно. Мне надо переодеться, да и посмотреть, как там мои бандиты – все ли пошли на занятия по каллиграфии… В моей группе сейчас такие кадры есть, Квай… По сравнению с ними вы были ангелами с лун Йего!
Её спокойная улыбка была похожа на большой прохладный лист ректоо, заживляющий ожоги.
– Да, мэм. Так я скажу мастеру Дуку, что вы придёте к нам в гости? И что вы подарили мне «Знаки». Вы, – он вдруг забеспокоился, – вы ведь придёте?
Мысль, пришедшая к нему, по цвету и холоду была похожа на предыдущие его терзания о своей глупости, неумелости и ненужности: однажды мастер Алу отвернётся от мастера Дуку – навсегда! – и повернётся к правильному, как часы, мастеру Сайфо-Диасу…
Но она сказала совсем другое, хорошее:
– Конечно, приду. А ты подойдёшь к своим друзьям первым?
– Да. Да!
– Ну, так беги. Они оба сейчас в зале.
Конечно, Винт готовится к соревнованиям, а Кид стоит с ним в спарринге. Жалко, что мастер Йода никогда не выступает, и его ученику не светит возможность отличиться. Впрочем, Киду и так приходится постоянно превосходить себя без всяких соревнований…
– Я знаю. Спасибо!
– Квай!
– Да, мастер Алу?
– Пользуйся «Знаками», но не хвастайся ими. Это относится и ко всем другим дарам, которые ты уже получил или получишь в будущем. Договорились?
– Конечно!

URL
2016-07-07 в 23:56 

– Ясно, как белый свет, – сказал мастер Дуку, – эта несчастная душа не имела никакого понятия о правильном пути, когда была в теле. Не принимай близко к сердцу, малыш. Рано или поздно его собственная тень подставила бы ему подножку. Его имени нет в базе данных, но его эхо все еще звучит во вселенной. Думаю, Дори права: нужно почитать над ним мантры упокоения. Испросим ему у Силы более достойное воплощение. И послушаем вместе, вдруг что-то откроется?
После таких слов любимого учителя Квай, всё ещё чувствующий вину перед ним, был готов идти не то что в морг Северного сектора – он и гробницы Коррибана не побоялся бы чистить вместе с мастером Дуку!
Никем не востребованное тело злоумышленника дожидалось в криоячейке истечения трехмесячного срока. Столько времени галактический законодатель отвел для процедуры установления личности перед кремацией.

Перед тем как отправиться в скорбное здание на улице имени 500-летия Республики, они зашли в библиотеку за ритуальной книгой «Наставления о встрече лицом к лицу». Книга размером оказалась немногим больше «Знаков», но была тяжёлой, в богатом электрумовом окладе, на котором драгоценными камнями были выложены заковыристые иероглифы. Противная библиотекарша Йокаста вложила её Кваю прямо в руки. Так полагалось по традиции.
Это был очень древний священный артефакт. («Наверное, еще более старый, чем этот ситхов голокрон», – подумал мальчик.) В окладе книги были прорезаны мелкие отверстия в виде звёздочек, через которые виднелся жёлтый цвет обложки. Прислушавшись к Силе, юный падаван сосредоточил внимание на надписи: «Победа в деяниях – в cинем, но знамя победы – Жёлтое».
Глядя на «знаки», он почувствовал глубокое спокойствие. Своим молчаливым присутствием они свидетельствовали в его пользу. Он знал их по многолетней работе в театре ко-гири под началом наставницы Алу. А они знали его. Вот и помогали ему, поручались перед Силой за чистоту его души.



Но едва он обрадовался спокойствию своего духа, как случился новый конфуз. Пока мастер Дуку выслушивал догадки Йокасты Ню о злополучном голокроне, Кваю захотелось как следует рассмотреть обложку древнего фолианта. Ему показалось, что сквозь звёздчатые прорези на жёлтом фоне проблёскивает какое-то изображение.
Мальчик сдвинул оклад и увидел, что не ошибся. В скользкий, но очень приятный на ощупь шёлк была вплетена картинка: зеркало в женской руке.
В первую секунду зеркало казалось всего лишь овалом очень светлой, искусно выделанной кожи, но во вторую Квай с удивлением заметил, что оно стало будто стеклянным, и если присмотреться, в нём даже что-то отражается...
Да, зеркало стало настоящим прямо у него на глазах! Мальчик с любопытством заглянул в него. А там было на что посмотреть: в каком-то не то ангаре, не то на космической станции два джедайских клинка, синий и зелёный, противостояли рдяно пламенеющему двуклинковому ситхскому…
Высокий широкоплечий воин с зелёным мечом, уже заметно уставший, едва успевал защищать своё большое тело от высверков злобного огня. А его молодой напарник — наверное, ученик; да, косичка болтается — хотя и спешил на помощь, но был на нижнем ярусе, так далеко!
– Великая Сила, ну до чего же вредный ребёнок! – металлом, сцепившимся с металлом, скрежетнул резкий высокий голос за его спиной.
В другое время библиотекарь не застала бы его врасплох (никогда ведь не заставала, швабра со шпильками!). Но сейчас Квай так увлёкся видеопоединком, что забыл обо всём на свете. С замиранием сердца он следил за зелёными сполохами – сможет ли джедайский меч погасить красную смерть… Окрик Йокасты пришёлся на тот момент, когда красное лезвие прошило грудь джедая, и... и книжка предательски выскользнула у мальчика из пальцев.
Зеркальце на картинке разбилось.
Несколько секунд взрослые в прострации смотрели на незапамятных времен рукопись, которая лежала на полу мёртвой грудой, словно подстреленная птица с пером из закатного золота. Квай опомнился первым. Подхватив книгу на руки, он с виноватой ноткой, но и со всей наивозможнейшей убедительностью воскликнул:
– Я всё починю, мэм, честное слово! Не волнуйтесь, пожалуйста! Я другое вставлю!
– Пакость ты безрукая! – в сердцах воскликнула несчастная белокурая женщина. – Да когда же на тебя найдётся хоть какой-то укорот?!
– Тебе не стыдно? – спросил мастер Дуку сухим голосом, забирая у него книгу.
Мальчик только тяжело вздохнул. Конечно, ему было стыдно. Не суметь удержать вещь, пусть даже из такого гладкого шёлка, будто вода! Нет, правильно, что его не допустили к соревнованиям. Готовился пронести в голых руках слиток раскалённого ауродиума или успеть обезвредить гранату без чеки, уже со стуком упавшую на землю — а обыкновенный неопасный предмет выронил. Даром мастер Алу называла его мужчиной и воином, а он как есть безрукая пакость. И никогда, никогда не вырастет!
Только уже выйдя из библиотеки, с позором увлекаемый учителем за руку, как маленький, он вдруг понял, что последние слова мастера Дуку были обращены не к нему. Но впервые его не обрадовала ссора учителя с Йокастой Ню. Все беды и огорчения в его жизни вдруг показались ему ничтожными по сравнению с гибелью старого рыцаря.

URL
2016-07-07 в 23:58 

Книга лежала перед ними на низком столике, который они использовали для каллиграфии или для особо торжественного чаепития. Перед тем как поместить фолиант в оклад, мастер Дуку перочинным ножом вырезал овальный кусок потрескавшейся, сморщенной, словно от огня, кожи (он потом и сжёг её в пламени своего меча в мелкий пепел и высыпал в окно), и аккуратно заклеил прореху чёрной замшей. Замшевый прямоугольник нашёлся у них в мешке с разными хозяйственными мелочами. Квай помнил, что когда-то это была прокладка между пузырьками реактивов в наборе «Юный химик».
– Учитель, в том зеркале…
– Будущее всегда в движении. Это ничего не значит. Просто суеверная чушь. Выкинь из головы.
Да, мастер Дуку снова волнуется из-за него. «Вообще, трудно, наверное, иметь ученика, – впервые задумался мальчик. – Постоянно куда-то лезет, с ним вечно что-то случается… А толку от него… Как от того в зеркале!»
– Мастер Дуку, а бывает такой ученик, от которого одни проблемы?
– Не бывает.
– А Экзар Кан?
– Даже от Экзара Кана была польза.
– Да?! Какая?
– Теперь все знают, как не надо себя вести.
– А я…
– Квай, хватит болтать! Давай лучше посмотрим, все ли «знаки» ты знаешь.
Учитель пролистал плотный пергамент и, найдя нужную главу, вложил в неё подвернувшуюся в ящичке столика картонку с изображением крупного фиолетового цветка, вкладыш в коробочку с фелуцианским печеньем. Эти вкладыши Квай собирал, когда был юнглингом, и сейчас они очень пригождались для закладок или записок.
– Да пребудет с нами Сила! Вот, смотри сюда. Предлагаю сразу переводить на общегале, оссу для нашего покойника – что мёртвому припарки. И вообще, слишком много чести.
Когда сидишь рядом с учителем, чувствуешь его руку рядом со своей и его взгляд на тех же строчках, ничего не страшно.
– «Настало твоё время искать путь». Правильно, мастер? «Настало моё время указывать тебе путь». Правильно?
– Правильно. А заголовок?
– А, да. «Убийца мёртвого, сеятель сжатого…» А это не знаю.
– «Косарь трын-травы».
– Это палиндром! Смотрите, вот «ан» и «ан», «асока» и «асока»…
– Так, Квай. Давай я буду читать, а ты повторяй за мной и отмечай то, что не знаешь. А то мы с тобой такими темпами до равновесия в Силе не закончим.
Мальчик кивнул. Он очень любил, когда учитель читал вслух древние тексты. У мастера Дуку даже голос становился особым, глубоким и мудрым.
– «Убийца мёртвого, сеятель сжатого, косарь трын-травы, хранитель похорон, голосник немоты. Таково моё имя исполнения. Твоё же имя называлось, да не было названо, слышалось, да потеряло звук».
Падаван Джинн повторил эти слова за учителем. Стоило мастеру Дуку озвучить древние знаки – и ни один не остался в тени, все назвали себя, всех их Квай узнавал, некоторых – с удивлением. В точности, как Таллу, которая на прошлый день Благодарения пришла в платье, а не в штанах.
— «Был ли ты пуст – ты заключаешь пустоту. Был ли ты полон – ты исполняешь полноту. Был ты созерцателен – сейчас время созерцать. Был ли ты действен – сейчас время действовать. Был ли ты реален – сейчас время встречи с реальностью. Был ли ты желанен – сейчас время исполнить желание. Был ли ты Землёй, Водой, Огнём, Воздухом или Пустотой – сейчас время войти: Земле в Воду, Воде в Огонь, Огонь в Воздух, Воздух в Пустоту, Пустоте в Силу. Час на земле – вечность в Силе и наоборот. Предел на земле – беспредельность в Силе и наоборот. Желаю явиться в любом, что созвучно любому, потому что ничто не вечно, ничто не закончено и ничто не совершенно».
– И всё? – спросил мальчик, когда учитель положил на страницу ещё одну картонку, на этот раз с ярко-красным цветком кактуса, из которого делают до-до.
– Нет, не всё. Всё будет, когда ты это отчитаешь и мы сдадим книгу в библиотеку.
– Учитель, а можно я прочитаю это ещё раз, только на оссу? Подскажете мне, хорошо? Это для того, который… умер… там. Я же, – голос мальчика опустился до шёпота, – и его убил тоже…
– Эта глава посвящена проводам недостойного, – сказал мастер Дуку после короткой паузы. – А ты, наверное, имеешь в виду достойного?
– Ну да. Того, кто был убит в зеркале, когда я уронил…
– Ты знаешь, кто это был?
– Нет, – Квай даже головой помотал в знак полного отрицания какого-либо тождества.
Конечно, он знал легенду о том, что мужчина, заглянувший в зеркало Цон-Цу Дун, матриарха школы «жёлтой нитки», обязательно увидит свою смерть. Но, во-первых, подлинное зеркало Цон-Цу Дун хранилось в сокровищнице Храма и дожидалось того времени, когда старый мастер театра Пон Гхи выберет из числа своих учениц самую достойную и вручит древний артефакт ей. Или же оставит его в шкатулке, если решит сделать своим преемником ученика-мужчину. Никаких клонов этого зеркала не существовало!
И даже если допустить, что зеркало на обложке книги символизировало тот самый артефакт, ни в письменной, ни в устной традиции Ордена не передавалось никаких сведений о совпадении его свойств со свойствами оригинала.
Во-вторых, в широкоплечем воине с зелёным клинком мальчик никак не мог бы признать себя. Ведь даже самые мудрые целители, с которыми разговаривала сначала наставница Алу, а потом и мастер Дуку, все как один говорили, что будущее всегда в движении, но потом со вздохом сообщали: Квай навсегда останется лилипутом.
– Это был джедай? – спросил мастер Дуку.
– Да, и человек нашей расы. Но это сто процентов не я. Он высокий, и с такой широченной спиной... Ещё шире, чем у вас. Даже если бы вдруг представить, – мальчик нервно сглотнул, – потому что его меч... он очень похож на мой, я хорошо рассмотрел. Но он сражался с ситхом. Откуда же в будущем взяться ситхам? Это человек из прошлого. Может быть, его душа тоже не успокоилась… почему-то. Учитель, давайте почитаем для него, пожалуйста! Я чувствую, что виноват перед ним. У него остался ученик. Может, если бы я не выронил книгу, они бы этого красного уж как-нибудь уложили. А так…



Чувство утраты в голосе малыша Квая было таким сильным, что мастер Дуку безотчётно пролистал фолиант в поисках нужного текста, нашёл – но потом решительно закрыл книгу.
– Достойного человека нужно обязательно называть по имени, а его имени мы не знаем.
– Разве? Это как-то несправедливо. Бывают же безымянные герои, чьи имена потерялись! Можно говорить просто «брат».
– «Брат, поди сыщи брата»… Это мы так с мастером Йодой играли, когда я был маленьким… Нет, малыш. Я чувствую, что этот человек жив. И его будущее в движении. А вот ситх… Сейчас мне в голову пришла мысль: все эти эзотерики, любители сопоставлять несопоставимое… поклонники духов, вертящихся столов и прочей абракадабры… Ведь это могла быть их идея: подхватить инициацию через голокрон. Бредовая, но всё-таки… А?
– Но как без мидихлориан можно пройти инициацию?
– А ситх его знает. Но в этой идее что-то есть, ты не находишь?
Мальчик прикоснулся к электрумовому окладу в том месте, где проглядывала чернота заплаты на месте зеркала. Прислушался к себе.
– Так или иначе...
Мастер Дуку ждал ответа. Юный ученик вздохнул:
– И в прошлом было зло, и в будущем оно тоже будет. Мы же не можем это изменить... Или, – глаза мальчика блеснули, – или можем?
– Можем. Только это ведь очень трудно. Задача, на первый взгляд, простая: привяжи свою волю к воле Силе. А если воля Силы твоей воле поперёк? Тут-то и начинаются самые страшные искушения. Большего зла, чем в себе, вовне не победить. Побеждаешь внутри – побеждаешь и снаружи. Так что в следующий раз, если уж ты мне обещал, что вернёшься домой самостоятельно и без приключений, слово своё держи. На этом, брат, — на самом простом — и проверяется воля. На том, чтобы сказать: я не совершенство, но буду ступать след в след за теми, кто достиг совершенства.
Квай кивнул и, помолчав немного, добавил:
– Я потом отнесу эту книгу сам. Извинюсь перед Хранительницей Ню ещё раз, чтобы она не держала на меня обиды. Я много раз...
Он хотел сказать «желал ей зла», но на такую исповедь сил у него не хватило.
Учитель понял без слов.
– Нет, малыш, книгу отнесу я, а ты просто дай себе слово, что больше не будешь вести себя в библиотеке, как капризный ребёнок. Ты уже настолько взрослый, что я ведь тоже могу рассчитывать на твоё понимание? Сам видишь, что ошибка, раз совершённая, долго ходит кругами...

URL
2016-07-08 в 00:00 

– Почти пришли, – сказал дежурный медик, сворачивая в новое ответвление коридора. Джедай и его ученик последовали за ним.
Дежурный опять неодобрительно посмотрел на мелкого пацана, идущего на шаг позади учителя, но от новой порции замечаний воздержался. Почувствовав этот взгляд, мальчик ушел в тень за спиной наставника, чтобы стать совсем невидимым.
– К нашему покойнику точно никто не приходил? Знаете, с уголовными элементами много мороки...
– Да уж знаю, мастер. Но если вы мне не верите, так у вас есть майнд-трик для проверки.
– Я вам верю, доктор.
– Ну, вот, – медик приложил к двери ладонь, и кодовый замок негромко щёлкнул. – Здесь, конечно, холодновато...
– Ничего страшного.
– ... но, по крайней мере, вентиляция хорошая. И здесь, и в лаборатории. Может быть, принести хотя бы плед для вашего ребёнка? Если вы уж так настаиваете на его присутствии.
– Доктор, уверяю вас, наши плащи достаточно тёплые, а у моего ученика идеальная терморегуляция. Малыш, – это уже мальчику, – в какой он ячейке?
Нахохлившийся юный падаван не производил впечатления человека с идеальной терморегуляцией.
– Зерек-три, – едва слышно ответил он, не поднимая глаз.
Дежурный сделал вид, что не расслышал.
– Пожалуйста, пройдите в лабораторию, – сказал он, указав джедаям на дверь с табличкой.
Мастер Дуку взял ученика за руку, будто тот и в самом деле был маленьким ребёнком, и повёл за собой. На пороге мальчик обернулся. Медик настраивал дроида возле криокамеры «зерек-три».

В лаборатории было прохладнее, чем в зале с криоячейками. Квай быстро оглядел её, потом перевёл взгляд на лицо учителя. Мастер Дуку ободряюще улыбнулся ему. Мальчик попытался ответить, но его улыбка получилась совсем кислой.
Служебный дроид ввёз в лабораторию четырехколесную каталку. На ней помещался прозрачный криобокс, в котором трупы обычно предъявляются свидетелям. Квай заставил себя не отводить взгляда от покрытого лёгкой изморозью лица.
Следом появился дежурный с дребезжащими роликовыми табуретами. Мастер Дуку снова заверил его, что покойнику жизненно необходим особый обряд (Квай издал нервный смешок) и что медик вполне может наблюдать за происходящим на мониторе со своего места в приемной.
Квай в это время придвинул к себе один из лабораторных табуретов, забрался в него, отрегулировал высоту. Мастер Дуку вынул ритуальную книгу из внутреннего кармана своего плаща и подал ученику. Сам он от табурета отказался и сел прямо на пол у стены.

К концу текста голос мальчика окреп. Последнюю фразу он повторил на оссу – из уважения к Силе. Хотя Сила знает все знаки и все имена без перевода, но ему думалось, что ей нравится, когда есть гармония, а гармония – это равновесие между пределами.
Он не успел закрыть книгу, как в лаборатории появился дежурный. За ним неслышно двигалась невыразительная серая женщина.
– Извините, достопочтенные джедаи, эта дама хочет опознать своего сына. Вы позволите?
Квай бросил тревожный взгляд на учителя. Мастер Дуку уже вышел из своей позы покоя.
– Конечно, прошу вас, – подойдя к женщине, он учтиво поклонился и подвёл её к каталке.
Его падаван неслышно слез с табурета и тоже поклонился.
Молчание висело буквально секунду.
– Да, это мой сын. Мне что-то нужно подписать? – она посмотрела на джедая, потом оглянулась на медика. – И… я должна прямо сейчас забрать его, или… или…

URL
2016-07-08 в 00:01 

***
– Да пребудет с нами Сила, и да пребудем мы в мире в этом месте, открытом для дум и речей, во всей полноте взаимоуважения и для общей благородной цели, – провозгласил магистр Йода.
Ки сидел в холле перед дверями Совета Первоначал, располагавшегося в северо-западной башне. Он не мог слышать учителя ушами, но воспринимал его слова так же ясно, как будто стоял за креслом старого зелёного уилла. Прикрыв глаза, он старательно улавливал всё, происходящее за стеной.



– Займем же вместе наши места, никто не выше другого, и будем вместе работать в этом собрании, свободные от эгоизма, ревности и всякого другого зла.
После этих слов Совет должен был занять кресла. Посредине, как представлял себе Ки, на специальном столике должен находиться голокрон, добытый Кваем.
Мастера, хранившие наиболее глубокие знания Ордена, собрались именно для того, чтобы всесторонне обсудить проблемы, открывшиеся вместе с находкой.
Помимо постоянных членов, в работе Совета сегодня участвовали мастер Дуку с Кваем и мастер Ню. Первые в качестве вероятных полевых работников, которым, скорее всего, поручат провести расследование до конца, а вторая – как ассистент своего учителя, мастера Тернона, Хранителя первоначал, то есть руководителя орденского архивно-библиотечного комплекса.
По традиции, в стенах этого Совета нужно было находиться в парадной одежде – из уважения перед знаниями Ордена. На Ки тоже была светлая туника, поскольку он сидел здесь, не просто оттачивая навык телепатии, а выполняя ритуальную функцию Хранителя дверей.
Когда члены Совета Первоначал и приглашенные участники заседания проходили в зал мимо мальчика, а он им кланялся (и Кваю с улыбкой поклонился, получив от того ответный поклон и смешок), его поразила красота платья и причёски мастера Ню. Волосы библиотекаря были уложены в такой великолепный конус со многими шпильками и лентами, что сзади она могла бы сойти за цереанскую женщину. Что касается кимоно, то искусством рукоделия мастер Ню славилась с юных лет. Всё, что касалось тканей и шитья, было её стихией, – это знали все юные посетители библиотеки.
Раз в три-четыре месяца мастер Ню шила куклу, героя какой-нибудь книги, и выставляла её в витрине читального зала. Среди юнглингов проводился конкурс на знание текста, победитель (а чаще победительница) получал куклу в подарок. У Таллы была целая полка таких призов, и когда Ки был маленький, он ей завидовал. Не столько из-за кукол – лет с семи пристрастие к мягким игрушкам оставило его, – сколько из-за самого факта стольких побед. Сам он ни разу не выигрывал. Даже когда для приза мастер Ню сшила капитана Цорка. Эту куклу можно было подбрасывать вверх и наблюдать, как здорово раскрывается парашют; ещё с нее можно было снимать скафандр, менять баллоны с воздухом, и тогда прыгала стрелка манометра и включалась сигнальная лампочка. Но хотя Ки основательно проштудировал все три тома юмористических историй славного путешественника по галактике, победа досталась не ему, а Буруну Шилу из параллельной группы.
Казалось бы, такая ерунда: ну получил Бурун сто лет назад капитана Цорка, ну, покраснели от удовольствия его отростки — а своё разочарование Ки помнил до сих пор. Мальчик вздохнул. В своей жизни он не получил ни одного приза. Он даже в лотерею не выиграл, когда мастер Алу возила их группу на экскурсию в корускантский Дом книги. (Хотя вообще та поездка очень запомнилась: Квай умудрился раскокать пуленепробиваемое стекло в антикварном отделе.)
«Не чувствую твоего присутствия, падаван мой юный», – вернуло его к действительности ментальное прикосновение учителя.
Да, да, главный приз в своей жизни он же выиграл – родился с мидихлорианами! И ещё один приз получил – стал учеником самого Йоды, магистра Ордена!
Так что предаваться глупому унынию, как-то даже не подобающему ему по статусу, – просто верх глупости и незрелости.
Ки сосредоточился на ходе заседания.
Частично от самого учителя Йоды, частично от Квая, который поделился со своими друзьями известной ему информацией, мальчик-цереанец уже знал о тайне голокрона.

URL
2016-07-08 в 00:03 

Собственно, открытий было два.
Первое касалось самого артефакта. На одном из его рёбер была вычеканена рифмованная надпись на зиостийском. В переводе мастера «жёлтой нитки» Коры Сон-Са она читалась так:

Когда растает черный дым,
Узнай, каким был красный дом.
Коль смерть застала тебя живым –
Познай бессмертие в неживом.

Хранитель Тернон предложил другой перевод, более конкретный:

Кровь – лишь форма для выплавки стали,
Где воля – горн, а ум – кузнец.
В мире форм обретаешь конец –
В мире тени начни сначала.

Ученица мастера Тернона Йокаста Ню представила своё видение:

Чёрное не видно в чёрном,
Маска краски прячет чувства.
Что для всех нерукотворно –
Для тебя вопрос искусства.

Помедитировав над иероглифической надписью, Йода сказал, что больше версий перевода не нужно, главное ясно: в голокроне, по всей видимости, содержатся сведения о трансмутации мидихлориан для переноса сознания в другие тела, в живые или неживые. Знаменитая высшая алхимия ситхов.
– Ситхские маги зиостийских времен зачастую наносили надписи, совершенно не соответствующие содержанию информпакета, – заметила мастер Ука Баласа, ещё один историк и тоже «жёлтая нитка». – Особенно те маги, которые были известны именно как похитители тел.



– Я считаю, нужно открыть голокрон и выяснить, что там за информация, – сказал мастер Корран Сон-Са, брат-близнец Коры. – Тем более что падаван Джинн уже раскрывал его – и ничего страшного не случилось.
Однажды, присмотревшись к нему, Ки с удивлением увидел, что учитель Винта в детстве придумал себе, будто Корран – его отец. Детские мечты мастера Сайфо-Диаса о любящих родителях очень ясно играли в его ауре. С тех пор Ки хорошо научился считывать только ту личную информацию, которую джедаи хотят явить миру, и не шёл дальше.
– Мой ученик открывал голокрон в присутствии исаламири, – вступил в диалог мастер Дуку. – И счастье, что сразу закрыл.
– Зачем это – голокрон открывать? – спросил мастер Йода. – Что полезного постигнем? Хотите знать, мастер Сон-Са, как в камень душу свою обратить? Ни к чему это. Меня другое интересует. Как нам, имея голокрон этот, к ответу чарматского принца призвать? Нужно к коллекции его артефактов доступ найти. Опасные увлечения у него. Полагаю, голокрон не получив, многие концы подчищает он сейчас…
В этом состояло второе открытие: голокроном активно интересовались в мире.
Рассказы матери убитого боевика, обыск в ее квартире и информация, полученная на основании двух небольших денежных переводов (это все, чем сын напомнил ей о себе за те восемь лет, как оставил родительский дом) позволили не только установить его личность, но и получить важные данные.
На планете Чармат, в секторе Фаррфин, в университетском квартале, славном своими архитектурными достопримечательностями, в одном из старинных особняков жил некто Витрув Зонкин, шестидесяти семи стандартных лет, выходец с планеты Эриаду, называвший себя принцем Книболо. Чарматский особняк был приобретен им через подставных лиц. Убитый курьер работал у принца шофером и входил в круг особо приближённых.
Дед Зонкина купил титул принца у фаллиена Отана Зурроса; родовое поместье Зурросов действительно называлось Книболо. Этот же дед очень удачно вложил деньги в акции корпораций по добыче ломмитовой руды, так что ни его сын, ни внук в средствах не нуждались.
Третий принц Книболо посвятил свою жизнь собиранию антиквариата эзотерического толка, и этим пристрастием был известен в кругу интеллектуалов Чармата. Старый чудак, помешанный на всём, что связано с проявлениями Силы, практически не бывал на людях. Время от времени он устраивал тематические вечера для любителей древней истории из числа молодых преподавателей и студентов университета.
Склонный к мистицизму с ранней юности, принц ушёл с головой в свою страсть после развода с первой женой. От этого брака у него был сын, но в результате несчастного случая мальчик погиб. Других детей у Зонкина нет. Сейчас он женат повторным браком на Фарах Зонкин, тридцатидевятилетней светской даме. Пара никогда не появляется вместе, каждый ведет свою жизнь, их связывают только финансовые интересы, но связывают крепко. Принцесса Книболо – владелица холдинга, контролирующего индустрию моды и развлечений. Через тот же аудиторский дом, который ведет ее дела, проводится управление акциями ее мужа.
Принц баловался также писанием книг на исторические темы. Его собрание сочинений являлось огромной пенталогией: «Экстрасенсорика Силы», «На закате крови», «Миф проявления», «Сила с нами» и «Восставшие из мёртвых». По заключению Йокасты Ню, которая изучила эти многостраничные материалы за четыре дня, – восторженный дилетантизм и скрытое преклонение перед Тёмной стороной Силы.
– Восторженный дилетантизм? – переспросил мастер Сон-Са. – Вот что: нужно узнать, как звали его сына, и посмотреть по нашей базе, что у него с мидихлорианами.
Йокаста Ню включила электронный блокнот.
– Я подумала о том же, о чём и вы, мастер, и послала соответствующий запрос. Рама Зонкин, четвёртый принц Книболо, менее трёх тысяч.
Мастер Сон-Са удовлетворенно кивнул:
– Замороженный лежит в подвале – или как там называются подвалы в аристократических особняках? – а старый хрыч проводит эксперименты.
– А сколько у самого фигуранта? – это спросила мастер Баласа.
Снова пауза, затем голос Йокасты Ню:
– Тоже небольшой, менее четырех тысяч.
– Чтобы увидеть коллекцию принца, я могу познакомиться с его женой, – предложил Дуку. – Выдам себя за своего двоюродного брата, Таэно Фуруэн ап-Нода. Провинциальный аристократ, ведет светскую жизнь… Решил развлечься, приехал на Чармат посмотреть на архитектуру… окунуться в мир модных развлечений…
– Лучше под маской вашего фамильного имени знакомиться именно с принцем. Напроситься на заседания его эзотерического кружка, – сказала Йокаста. – Женщина сразу поймёт, что вы джедай.
– К нему можно прийти, разве что обвешавшись исаламири, – возразил тот. – Да, небольшое количество, но не ничтожное. Если совесть нечиста...
– Не спугнуть бы… Но, конечно, нужно наведаться к нему в гости как можно скорее, – это сказала Кора.
Ки представил, как Квай пробирается в подвал особняка и видит там холодильник с замороженным мальчиком. Какая-то полоса у него – посещать морги…
– Да, и на месте нужно выяснить, как он узнал о голокроне, у кого купил информацию, как добыл ящериц, кто предоставил ему боевиков. Или, может, он их сам там разводит – и исаламири, и боевиков – под сенью академических собраний?
– По документам особняк вообще не его. В любую минуту он может бежать с планеты.
– Бросить коллекцию и труды всей жизни? Нет, вряд ли…
– Тот, кто некрепкие умы россказнями о ситхах совращает, остановлен незамедлительно должен быть...
– Вы правы, учитель Йода. Незамедлительно. Зло ищет воплощения. Присмотритесь к этому голокрону – и вы это почувствуете.

URL
2016-07-08 в 00:06 

Ки тоже решил совместить свои чувства с артефактом. Обычно на любом предмете остаётся след – его владельца, обстоятельств, случавшихся вокруг… Юный цереанец отличался одарённостью именно к такому различению.
Голокрон был просто тёмным сгустком материи. На его поверхности Ки не улавливал никакой информации. Может быть, если бы он подержал его в руках, а не воспринимал через мысли участников Совета… Но кто бы позволил ему прикоснуться к такой штуке?
Сосредоточившись на образе голокрона, Ки вдруг словно упал в трясину. В холодную ледяную жижу, которая засасывает и заглатывает… К счастью, учитель Йода был начеку и вытолкнул своего падавана на поверхность явлений.
Наверное, взрослые ещё некоторое время дискутировали, но Ки этого не чувствовал, он занимался тем, что приводил себя в порядок спасительным дыханием. Когда к нему прикоснулись ментальные «пальцы» Квая, стало почти нормально.
Он решился проникнуть за стены зала снова, только когда полностью восстановил тонус.
– … на месте мы соберем полный паззл, и если он действительно тот, кто нанял курьеров голокрона, пусть понесёт заслуженное наказание.
– Нет! – зазвенел голос мастера Ню. – Магистр Йода, этим делом не должен заниматься мастер Дуку! Я должна сказать: как только голокрон был помещен к нам в хранилище, у меня появилось очень тревожное предчувствие об этой его возможной миссии… Будет лучше, если расследование проведут достопочтенные Корран и Кора.
Пауза. Ауры чуть тронуты лиловой дымкой. У самой Йокасты дымка плотнее, сиреневая, с фиолетовыми рукавами.
– В чём сущность вашей тревоги, мастер Ню?
– Гнетущее видение. Непроницаемая темная завеса, в которую уходит мастер Дуку…
– А я? – серебристый голос Квая.
– Помолчите, падаван Джинн. Не перебивайте старших.
– Простите, мастер Тернон. Простите, мастер Ню.
– Мастер Ню, вы видите мастера Дуку на Чармате?
– Я вижу тёмную завесу, которая накроет его в каком-то космопорту. Я не могу идентифицировать место, но знаю, что это порт.
– В этом видении мой ученик погибнет? Мастер Кора, а что видите вы?
– Да… тоже… некий скачок... Но мальчик останется жив-здоров. Мастер Дуку, вы тоже вернетесь в Храм в силе и славе. Несомненно.
– М-м-м… Странно видение Йокасты… Я тоже вижу успех миссии Дуку, – взял слово мастер Тернон.
– Кора, может, действительно возьмём это дело на себя? – прозвучал полновесный, как медный гонг, голос мастера Сон-Са.
Собрание глубоко задумалось.
– Вернутся оба живыми и здоровыми они, – подтвердил магистр Йода. – А вот если о Коре в связи с ситхской магией думаю я, то погребальный костёр и большую печаль её брата и друзей предчувствую...
– Я сейчас ясно вижу затемнение над головой мастера Ню, – сказал Дуку. – Думаю, это те нечистые книги, которые ей пришлось в спешном порядке прочесть, так негативно сказались на её восприятии.
Ки подумал о злосчастных книгах тоже; ему сразу же привиделся холодильник в подвале особняка, и завершение заседания он упустил.

И снова Ки кланялся участникам Совета, теперь уже провожая их. Вышли близнецы Корран и Кора, и мастер Баласа. Мастер Тернон вынес голокрон в специальном контейнере. Учитель Йода и Квай вышли почти одновременно. Маленький падаван Джинн был существенно выше престарелого магистра. Ки вспомнил, как учитель, бывало, с усмешкой приговаривал: «Рядом со мной каждому приятно великаном себя почувствовать!»
– Ну, что, посылают? – спросил цереанец, чтобы сделать другу приятное.
– Посылают, – со сдерживаемым, но оттого не менее явным чувством собственной важности сказал Мелкое Шило. – Сегодня ждём ещё кое-какую информацию, а завтра утром вылетаем. Извини, не могу болтать – мастер Дуку просит меня собраться в дорогу.
– Конечно, давай, двигай! Да пребудет с тобой Сила!
– И с тобой, Кид!
Джинн уже сбежал вниз по лестнице, спускавшейся из холла к лифтовой площадке, а Ки все ещё чувствовал, как его друга распирает от радостной гордости – ответственная миссия на другом конце галактики! Пусть даже Квай пропустит соревнования, это ведь к лучшему, так он сохранит лицо. Не будет сидеть на трибуне рядом со своим учителем с выговором на лбу. Нет, оба полетят защищать мир от теней древнего зла, как лучшие, сильнейшие и достойнейшие, которым можно поручить любое дело…
Вернувшись, Квай выложит перед друзьями целую колоду историй о своих приключениях, как заправский мастер игры в саббак. А Ки – да, будет сидеть на трибуне. Вернее, в судейской ложе, рядом с мастером Йодой, но какая, в сущности, разница?
Мальчик поспешно вспомнил, что в его обязанности Хранителя дверей входит уборка и проветривание зала Совета после заседания, и уже собирался включить дроида-уборщика, стоявшего в нише.
Но помещение ещё не опустело, там оставались мастер Дуку и мастер Ню. Ки не хотел подслушивать, но не мог же он войти в зал и выгнать оттуда уважаемых взрослых!
Душа мастера Дуку резонировала почти так же, как у Квая, и почти теми же цветами. Душа мастера Ню была окутана лиловой тревогой.
– Дуку, меня не услышали члены Совета, но послушай ты. Это очень серьезно!
– Спасибо, Йо. Предупреждён – значит вооружён. Понятно, что там нам предстоит узнать оч-чень много интересных вещей…
– Я понимаю, что ты не мог отказаться. Но хотя бы не бери с собой ученика!
Мальчик-цереанец прислушался внимательнее.
– Мы оба будем сверхосторожны. Не волнуйся.
Но мастер Ню волновалась – ещё как волновалась!
Ки затаил дыхание и весь обратился в слух.
– Наши мудрые наставники все как один видят, что Квай вернётся живым-здоровым. Высказав свои опасения, ты уже изменила ход событий. Всё будет хорошо.
– Не будет хорошо! Он навлечёт на тебя несчастье. Большое несчастье! Если ты не оставишь его в Храме…
– Йо, почему ты так не любишь Квая? Неужели только за то, что его воспитательницей была Дори?
– Я не говорю о моём отношении к твоему ученику, – возразила женщина. – Он ничем не лучше и не хуже других детей. Хотя, если честно, он действительно мог бы быть лучше воспитан. Я говорю сейчас о твоей жизни и благе Ордена. Дуку, послушайся меня хоть раз в жизни!
– Я слушаю. Ну, говори. Что такого было в твоём видении? Темная завеса – тоже мне проблема! Если даже мастер Тернон, даже мастер Йода – мой учитель...
– Они ничего не чувствуют, потому что ни для кого из них ты не значишь столько, сколько для меня. Оставь Джинна в Храме. Так будет спокойнее. Ну, что может быть проще? Пусть Сайфо-Диас, или Катаратанга, или мастер Йода присмотрят за ним. Да хоть я могу присмотреть за ним, если ты оставишь его на меня.
– Ага, своему сыну-в-Силе я скажу: «Знаешь, малыш, мастер Ню считает, что во время миссии ты будешь плохо на меня влиять. Поэтому я уж как-нибудь справлюсь один, а ты пока помой полы в библиотеке». Ты за меня переживаешь – я это ценю, спасибо. Но пойми, что я не могу так оскорбить его! Более того, если он будет со мной, нас никто не одолеет – пусть у того придурочного профессора там в подвале хоть все коррибанские цацки собраны! Я чувствую именно так.
– Хорошо. Я поговорю с Дори. Буду умолять её не отпускать его с тобой. Если нужно, я встану перед ней на колени, лишь бы она отговорила тебя ехать вместе с ним!



Не нужно было обращаться к Силе, чтобы просто ушами уловить досаду в голосе мужчины:
– Ну что ты из-за своей идиотской ревности изводишь и себя, и меня? Мы с Дори просто друзья!
Мастер Ню усмехнулась – так, что у Ки холодок пробежал по позвоночнику, и он в ужасе подумал: «Это он с двумя не может договориться, а что же будет, когда меня женят на четырёх? Они же меня просто разорвут…»
– Друзья… А она-то хоть знает об этом? Меня поражает, как ты можешь так бессовестно врать, да ещё глядя мне в глаза!
– Не понимаю, чего ты добиваешься, но, по-моему, тебе нельзя так много времени проводить за изучением ситхских голокронов.
– А твоё легкомыслие, твоя жестокость – это из какого голокрона?
– Йо, мне не нравится, когда ты говоришь со мной в таком тоне. Я ничем его не заслужил.
С этими словами мастер Дуку вышел из зала Совета. Ки сделал движение, чтобы спрятаться в нише за дроидом, но рыцарь уже был в холле и увидел его. Мальчик поклонился (да будут благословенны ритуалы!).
Заметив Ки, мастер Дуку сделал несколько шагов назад и крикнул в дверной проём:
– Йо, выходи! Хранитель дверей хочет выполнить свой долг, а мы ему мешаем!
Ки совсем смутился, но старший так по-братски ему подмигнул, что чувство неловкости перестало быть таким мучительным.
Момент, когда мастер Ню вышла из зала, мальчик пропустил, потому что на лестнице загремели энергичные шаги, и в холле перед залом Совета Первоначал появился мастер Сайфо-Диас.
– Дуку, ага, вот ты где! Держи, – он вынул из кармашка на поясе инфочип, – отдаю лично в руки всю финансовую историю его высочества. С моими комментариями на полях. От налогов он уклоняется очень грамотно, но кое-какие другие зацепки есть. По моему глубокому убеждению, каждому владельцу недвижимости при желании можно устроить весёлую жизнь вплоть до конфискации. Если нужна будет моя помощь – связывайся в любое время дня и ночи.
На появившуюся Йокасту Ню в великолепном кимоно и с великолепной причёской мастер Сайфо-Диас, как обычно, обратил минимальное внимание, на уровне вежливости. То есть от неживого предмета он её отличил (небрежным кивком), но не более того.
Это всегда удивляло мальчика. Он представлял, как выглядит ненависть, неприязнь, ревность, зависть, обида. Даже джедаи были несовершенны, что уж говорить о людях мира – там всякого можно насмотреться. Но такое белое безмолвие, настолько прочный ментальный щит – это, конечно, было явление нерядовое. Впрочем, библиотекарь тоже отнеслась к появлению мастера Сайфо-Диаса без эмоций.

URL
2016-07-08 в 00:06 

Ки удивился ещё больше, когда мастер Ню, только что вроде бы сердившаяся на мастера Дуку, взяла его за руку и со словами «я буду ждать твоего возвращения» поцеловала прямо в губы (для этого ей пришлось встать на цыпочки и притянуть его к себе). Затем, как ни в чём не бывало, она плавно проплыла к лестнице и бесшумно по ней спустилась.
Мальчик поскорее прошёл в зал Совета, утянув за собой дроида-уборщика. Он раскрыл верхние сегменты панорамного окна и некоторое время постоял, любуясь видом города.
В качестве ученика магистра Йоды он уже бывал в помещениях всех пяти Советов. Из окна этого открывался не такой величественный вид, как с центральной башни, но все же закат над городом выглядел впечатляюще.
Ки был знаком со всеми взрослыми на высших постах Ордена джедаев. Он был знаком и со многими бывшими учениками магистра Йоды или учениками его учеников. Никто не относился друг к другу с такой неприязнью, как мастер Сайфо-Диас и мастер Ню. В этом была не то чтобы загадка, но Ки чувствовал горечь: даже в Храме, в лучшем месте во вселенной, люди не всегда понимают друг друга…
На столике все еще чувствовалась зловещая тень голокрона. Когда-то джедаи и ситхи были братьями. Вернее, когда-то ситхов не было вообще. Может ли так случится, чтобы мастер Сайфо-Диас перешёл на Тёмную сторону из-за того, что ему чем-то не нравится мастер Ню? Да ну, бред… А мастер Ню может уйти из Ордена, потому что её раздражает мастер Сайфо-Диас? Тоже вряд ли. Но между ними присутствует Тёмная сторона, хотя она и выглядит, как белое безмолвие.
Почему-то в жизни всегда есть капля горечи. Почему? Почему такой красивый город, как Корускант, так прекрасно, с таким инженерным гением устроенный на планете, весь пронизан неустроенностью живущих в нём людей?
«Надо будет спросить у мастера Йоды».

URL
2016-07-08 в 00:08 

***
В первой половине дня Мэйс помогал учителю во время встречи с представителями эриадуского химического концерна. Эриадусцы пытались избежать недружественного поглощения Техносоюзом, просили совета и хорошо платили за него. Мастер Сайфо-Диас дал им консультацию, а также обещал предоставить в распоряжение директората концерна «зеленую нитку», которая займется пресечением промышленного шпионажа.
Переговоры проходили в номере гостиницы «Ауродиевый мешок» в районе Розовые Столбы и были сугубо конфиденциальными. В задачу Мэйса входило эту конфиденциальность поддерживать: в частности, подавлять микроминиатюрные подслушивающие устройства, которые притаились и в одежде эриадусцев, и с улицы пытались залететь под видом мошкары.
Когда стороны договорились о контрольной встрече через три месяца и откланялись, мальчик чувствовал себя выжатым, как кактус. Ещё с утра он выпросил у учителя разрешение самому вести их стратоплан, ведь перелёт предстоял долгий, поэтому они взяли серьёзную машину. Но когда после переговоров они взошли на борт своего корабля, учитель без слов сел за штурвал сам и подключил к полёту киберштурмана.
Мэйсу было нестерпимо стыдно из-за своей слабости, но настолько же и плохо. Он не представлял, что могло случиться с его организмом, который прежде не подводил, но пришлось прилечь на скамейку для пассажиров. Похоже, он отравился самой атмосферой встречи.
«Прими капсулу ректоо, не разжёвывая», – услышал он совет и безвольно полез в кармашек за пилюлей. Зачем это? А, да. Соревнования буквально на носу… Соревнования – вот чушь ранкорья, кому они нужны… Будто и так непонятно, что он, Мэйс, – ошибка природы. Всего лишь три часа он слушал разговоры о перемещении денежных средств – и ему стало плохо. Он не сможет выполнять свой долг, только опозорит школу «зелёной нитки». Место его – в Сельхозкорпусе. И это в лучшем случае!..
«С этим надо что-то делать, – думал мальчик в приступе самобичевания, но все же пытаясь правильно дышать. – Как-то укреплять нервы, что ли… Почему я до такой степени не люблю этих людей? Почему меня от них так зверски тошнит? Это ведь означает, что я профнепригоден. И правильно я думал в детстве, что надо остаться воспитателем, как мастер Алу. Вытирать детям носы – вот и всё, на что я способен. Была бы моя воля, я бы вообще не выходил из Храма. А решать проблемы этих – всю жизнь! – да я же чокнусь…»
«Прими ещё одну капсулу», – посоветовал учитель. Мэйс послушался. Через минут пятнадцать стало полегче.
Они летели навстречу солнцу. Этот день удлинился для них на пять часов.

– Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья, – задумчиво протянул мастер Сайфо-Диас, когда они оставили стратоплан в ангаре. Остановившись на развилке, ведущей к лифтам в жилые сектора, он покусал нижнюю губу. – Ты понял, что это было? Напыление с какой-то депрессионной дрянью, специально для нашего брата. Или дисперсный яд на основе выделений исаламири: мидихлорианы не подают сигнал тревоги, и всякая гадость лезет в организм… Через кожу, через лёгкие. Вот что: нам нужно хорошенько вымыться.
Хотя на душе у Мэйса по-прежнему было пакостно, слова учителя вернули ему надежду. Ага, значит, приступ меланхолии – это боевое ранение, а не проблемы его, Мэйса, ленивого духа…
Они свернули в банно-прачечный сектор, где отовсюду слышались характерные звуки операций стиральных машин. Конвейер по доставке выстиранной и отглаженной одежды владельцам обслуживался снующими туда-сюда дроидами. Ряд отделённых перегородкой душевых предназначался именно для случаев, когда вернувшийся с задания джедай первым делом должен был вымыться.
– Раздевайся и бросай всё тряпичное в «жаровню», надо просветить и пропарить, – сказал учитель, вызывая из стены панель управления и тыкая в кнопки. – Да уж, биохимики Техносоюза недаром едят свой хлеб.
Мэйс через силу улыбнулся:
– Даром, учитель, даром. Сколько вы сегодня заработали?
Мы с тобой заработали. Пять процентов от цены вопроса. Неплохо, а?
Юный падаван прикинул размер гонорара. Неплохо – не то слово… Можно нанять с десяток пиратских флотилий, подумал он, вспоминая масштаб цен их предыдущего задания. Хотя это был выезд на место, с погонями и перестрелками, однако казна Ордена пополнилась всего на каких-то жалких сорок тысяч кредитов. Правда, нематериальная польза обществу принесена неисчислимо большая... Но это как посмотреть: если придавить Техносоюз, с их погаными разработками биологического оружия… и не дать перехватить эриадуские технологии…
Подъехали контейнеры; дроиды принесли джедаям одноразовые халаты и резиновые шлёпанцы. Учитель свернул свой плащ, предварительно прощупав тайные карманы, и так же методично принялся проверять, что в кармашках на его поясе переживёт ионизацию, а что лучше подвергнуть более щадящей обработке.
И Мэйс, раздеваясь, так же аккуратно укладывал свои вещи. Один контейнер наполнился одеждой, в другой были поставлены сапоги и положены пояса, в третий – мечи, деньги, карточки и прочие предметы с магнитной маркировкой.
Перемены в настроении наставника (и уж тем более слабости) мальчик за все это время не почувствовал. Конечно, устойчивость к отравлению определяется массой тела, а мастер Сайфо-Диас был высокий мужчина, ширококостный, с большой мышечной массой. Его широчайшие мышцы спины были действительно широчайшими, его кулаки очень подходили к известной поговорке о том, каким должно быть добро, а грудь у него была, как броневая плита, закрывающая вход в реакторный колодец. Жучкам Техносоюза учитель, конечно, был не по зубам, не на того напали… Сейчас, когда старший джедай разделся догола, его тело наглядно свидетельствовало о том, какая работа над собой ещё предстоит Мэйсу.
Но таким, как учитель, мальчику, конечно, никогда не стать. И не потому, что сам он коричневый, и не потому, что у него кудрявые и жёсткие, как куст ректоо, волосы. Просто учитель такой один. Не было такого в прошлом и не будет в будущем. И в констатации этого факта проявлялась вся полнота сыновней любви ученика. У мастера Сайфо-Диаса светлая голова, во всех смыслах. Другой такой нет в Ордене.
Сейчас он расплетал свою песочную косу, и это было так красиво!
Если что-то уже кажется красивым, значит, организм Мэйса потихоньку очищается от ядов.
– Уволить их, химиков этих криворуких, с запретом на профессию, – жестко сказал падаван, подражая интонации своего наставника.
– Не уволить, а перекупить, – хмыкнул тот. – В следующий раз не расслабляйся. Я надеялся, что ты сам почувствуешь… Концентрация – она не должна быть только на внешнем или только на внутреннем. Она на всём.
– Да, учитель.
– В воду в первые десять минут должны добавить ксеш-ксеш-40, смотри, не наглотайся.
Мальчик коротко кивнул. Мастер Сайфо-Диас глянул на него – и вдруг улыбнулся, просиял:
– Мэйси! Ну, ты и вымахал, парень! – и, заграбастав своими ручищами его за плечи, хорошенько встряхнул. – Скоро меня перегонишь!
Да, мир действительно прояснился.

URL
2016-07-08 в 00:14 

Учитель скрылся в душевой, а падаван подозвал обслуживающего дроида и попросил принести его, Мэйса, собственное полотенце, а также полотенце учителя и два комплекта чистой одежды указанных размеров. Он терпеть не мог казённых полотенец, да и появление на жилом этаже в одноразовом халате тоже считал дурным тоном.
В душевой кабинке кибермочалки намылили и натёрли падавана Винду аж до ломоты в костях. За перегородкой слышалось довольное пофыркивание учителя. С каждой минутой мир становился всё чище и чище.



Старательно расчёсываясь поданной дроидом щёткой, учитель сначала поинтересовался, как Мэйс чувствует себя сейчас. А получив уверения ученика в том, что всё благополучно, произнёс:
– Время мы сэкономили, деньги тоже – пора бы и о душе подумать, как ты думаешь?
– Думаю, пора, – кивнул ученик, навострив уши.
– В мёртвой воде мы помылись, теперь хорошо бы окунуться в живую, э-э?
– На озеро!!
– Угу. И на травке поваляться. При этом хорошо бы, чтобы была ещё коробка с какой-нибудь едой, желательно вкусной. Потому что не знаю, как ты, а я сейчас готов ранкора съесть. Ты как на это смотришь?
Будь Мэйс помладше, он бы испустил радостный вопль. Когда-то он делал это большой охотой. Но сейчас он просто улыбнулся и сказал:
– Смотрю положительно. Только вряд ли ранкора можно назвать вкусной едой.
– Да? Ну, не знаю, не знаю. Тогда сбегай за покрывалом и плавками и возьми что-нибудь в столовке. А я пойду проверю территорию. Распугаю живность.

И вот Мэйс лежит на покрывале, которым в юнглингские годы застилал свою кровать (как и полотенце, это тоже была его собственность, подарок воспитательницы Дори Алу). Лежит и блаженствует. Чувствует себя единым с Силой. После импровизированного пикника, после купания в чистейших водах, подпитываемых настоящими ручьями, это было так естественно – дышать Силой.
Мастер Сайфо-Диас тоже наслаждался отдыхом, а именно: спал прямо на траве, подставив голую спину огромной лампе, которая очень удачно имитировала настоящее солнце. На голове у него было наверчено подобие тюрбана из бежевой туники. Трава не замечала разницы между искусственным светилом и настоящим и буйно зеленела. На ней, должно быть, мягко лежалось. Но падаван предпочитал своё покрывало
Глядя на полную неподвижность расслабленного тела учителя, Мэйс вспомнил стишок:

Когда атлант расправит плечи,
Почешет шею и живот,
Продышит лёгкие и печень –
То небо наземь упадёт!

Стишок был сочинён, когда они, скрючившись, сидели в узкой щели на складе овощей и фруктов и вдыхали ароматы начинающегося гниения. Именно в этом мирном месте неподалёку от столичного грузового порта собирались торговцы спайсом на Квермии. Учитель с учеником узнали много интересного перед тем, как предстать перед собранием. И как же приятно было размять руки и ноги, включив световые мечи…
Почти так же приятно, как сейчас лежать на покрывале, вдыхать самый чистый на Корусканте воздух и смотреть в тёплую голубизну купола, имитирующего высокое небо.
Да, всё было бы хорошо, если бы не всплыла одна мысль. О соревнованиях.
«Это будет неправильно, если мы победим потому, что их не будет... Все скажут: конечно, это потому, что Дуку не участвовал. И ведь будут правы!»
– Мы победим? – иронично хмыкнул мастер Сайфо-Диас, приходя в движение и выглядывая из-под бежевой ткани. – Уверен ты? – это уже в подражание магистру Йоде.
– А вы разве не уверены?
– Нет, конечно. И потом, что победа? Статика! А счастье – оно в динамике и только в динамике.
Лицо учителя снова скрылось под тканью, он перевернулся на бок. Был слышен звук сладкого зевка – и снова тишина и покой.
Вдруг мальчик уловил, словно эхо в Силе: смуглые женские руки с острыми ногтями обнимают и царапают белую кожу...
Отметин, конечно, не осталось – у мидихлориановых не остаётся шрамов от порезов, по-настоящему навредить им может только огонь.
От огня у учителя шрамы были. Мелкие, но многочисленные пятна на правой щеке и подбородке (он успел собрать Силой уже взорвавшийся термальный детонатор, но несколько пылающих осколков всё-таки брызнуло на него) и ожог на плече, который мастер сделал сам, как татуировку. Это плечо и иероглифы на нем как раз находились в поле зрения ученика. «Тин-ди». С оссу вообще невозможно сделать точный перевод: это означало «твёрдая основа», или «сущность Силы», или «плодородная почва», или даже «начало начал». По краям ожоговые рубцы уже немного расплылись, мидихлорианы старались расправить кожу.
Эти руки с ногтями… Значит ли это, что мастер Сайфо-Диас внял идиотской просьбе Мэйса и подарил той пустопорожней смуглянке – что? Как это назвать? Не любовью же… В тот день учитель вернулся домой поздно.
Или это след от её желания, несбывшегося? В том-то и трудность правильных ощущений в Силе. Иногда ментальные следы только искажают истину, а не ведут к ней...
Впрочем, удивляться нечему. В «Книге стихий» об этом было так хорошо сказано, что страница запомнилась намертво: «Средство, которым обольщает этот мир, и свидетельство того, что этот мир — лишь переход, суть одно и то же. И по праву, ибо только так может нас обольстить этот мир, и так оно в действительности и есть. Но беда в том, что после удавшегося обольщения мы забываем вышеупомянутое свидетельство, и так в сущности добро заманивает нас в зло, а взгляд женщины — в ее постель».
Нечему удивляться, что его учитель понравился той смуглянке, и что теперь её руки мерещатся юному падавану. (В характере Мэйса вообще не было такой склонности – удивляться. Сколько он себя помнил, ему не нравилось оставаться в неясности; неопределенность его страшно угнетала. А вот Квай, при всей его гиперактивности, удивляться любил: замирал, широко раскрыв глаза, прислушивался, мог часами наблюдать за какой-нибудь козявкой…)
«Счастье – оно в динамике…»

URL
2016-07-08 в 00:14 

Мальчик вспомнил, как струилось серебристое платье, а потом из разреза появилась нога. Он повозился и тоже лёг ничком, как учитель. Иероглифы, входившие в «тин-ди», были также элементами сложного «знака» «ос шудай» – «победитель получает всё».
Что такое это всё? В прошлый раз на вопрос ученика учитель ответил так: «Всё – оно и есть всё. А пока не созрел до понимания, считай, что это знак асимптотического приближения к Истине. Я вот, например, не созрел, поэтому ничего конкретного сказать не могу».
Асимптотическое приближение. Вроде как на соревнованиях, где не будет мастера Дуку и Квая: хоть весь изойди на мыло, а настоящей оценки своих способностей не получишь.
– Будет как-то… ну… бессмысленно, – сказал мальчик вслух. Ему уже наскучило лежать, да и молчать тоже. Он сел, положив подбородок на колени. Из озера на секунду выпрыгнули две летучие рыбки, замерли в воздухе, но тут же снова булькнули в воду.
– Что бессмысленно? – уточнил учитель из-под своего импровизированного тюрбана.
– Их нет – значит, наша победа неполная. Может быть, нам снять заявку на соревнования? Какой в них смысл, если все будут говорить, что мастер Дуку с Кваем всё равно сильнее всех!
– Смысл? Ну, хотя бы в том, чтобы показать, что Орден на них одних не кончается.
– Да, может быть. Но наставница Алу... – Мэйс покосился на белую спину; она зашевелилась. – Наставница Алу так и будет считать, что они лучше.
Мастер Сайфо-Диас перевернулся на спину, подставляя «солнцу» живот. По негустым светло-коричневым волоскам, покрывавшим его тело, проскакали золотистые искры. Мэйсу снова представилась та женщина, и он поспешно перевёл взгляд на синюю гладь водяного зеркала.
– Ну и что? Пусть думает. А я думаю, все вы, её воспитанники, для неё самые лучшие. Она любит тебя не меньше, чем Квая. Уж поверь, со стороны виднее.
Не мог же Мэйс ответить честно: «Мне обидно, что она любит мастера Дуку, а не вас». Как бы это прозвучало? С той же долей глупости, как тогда в спидере…
Зная слабое место в сердце учителя, мальчик опасался причинить ему боль. И снова подумал про себя: ни за что, никогда! Дура в спидере – она просто дура, а наставница Алу хоть и не дура, а всё равно… Ни за что.
Вслух он сказал другое.
– Когда Ки узнал, что ему придётся уехать на Церею, чтобы там жениться… Он чувствует себя… ну… просто каким-то овощем на семена. А… этого никак нельзя избежать?
– Договоры должны соблюдаться, – сказал мастер Сайфо-Диас, срывая травинку и прикусывая сладкий стебелёк. – Цереанцы очень привязаны к своим традициям. Зачем их обижать? А вдруг там родятся ещё мидихлориановые дети? Их никогда не отдадут в Орден, если Ки не согласится выполнить свой долг. Ну, когда твой друг вырастет, это уже не будет казаться таким страшным и унизительным. Честное слово. Успокой его. Скажи, что великое смирение само по себе счастье… и вход в такое состояние, которое дается немногим.
Мэйс тоже сорвал травинку и покрутил ее в пальцах. Учитель выплюнул свою и сказал:
– Я понимаю, что ты хотел бы спросить прямо: как можно выкупить обязательство Ки продолжить их род. Увы, никак. Не всё в мире измеряется деньгами. С этим просто нужно смириться.
– Мастер, может, с моей стороны звучит некрасиво, но я, знаете, так счастлив, что это не моя проблема! Когда Ки заговаривает о том, что ему предстоит, я радуюсь, что это не ко мне. И… учитель, ведь можно же как-то сделать, чтобы не было... всех этих неприятностей от женщин, правда? У вас есть опыт стойкости в таких делах. Я бы тоже хотел как-то… унаследовать его. Хотел бы сохранить чистоту, чтобы быть непобедимым, как сказано в «Книге стихий».
Учитель снял с головы свой тюрбан и тоже сел. Влажная коса хлопнула по плечу с ожогом.
– Ну, если ты чувствуешь прямое призвание Силы к полной аскезе, значит, это твой путь. Он недаром считается самым достойным. Потому что борешь не желания тела, а свою гордыню. Кто победил, тот становится самой Силой. Именно об этой победе сказано в «Книге стихий».
– А если побеждён… то…
– А если побеждён, – повторил мастер Сайфо-Диас, – тогда плохо дело. Гордый аскет – это ситх. «Хозяин действительности» в самом точном переводе.
Джедай перевёл взгляд с озёрной глади на лицо ученика.
– Я вот чувствую, что у тебя есть мысль: «Невыносимо, чтобы какая-то дура имела надо мной такую власть!» По-моему, Мэйси, это не чистота, а гордыня мастера Ксендора. «Не ест, не пьёт, не спит, не знает женщин, одет то плотью камня, то водой, то тщетно мнит, что с Силою обвенчан, то коронован Пустотой».
Тёмный цвет кожи всегда спасал мальчика от приливов краски стыда. Но учитель, конечно, чувствовал его эмоции.
– То есть тело, – пробормотал падаван, – это действительно иллюзия, которая в принципе не имеет никакого смысла? Важен только дух?
– Иллюзия? Не имеет смысла? Ничего себе! – учитель рассмеялся, поднимаясь. – А на переговорах тебе стало плохо тоже иллюзорно? Или по-настоящему?
Мальчик не нашёл, что сказать.
– На соревнованиях почувствуешь, что значит – не имеет смысла! – продолжал учитель. – Особенно когда придётся бежать через полосу препятствий с мастером Пиэллом.
Мэйс не успел ответить, как был сметён с покрывала силой учительской руки. Подкреплённой Силой, конечно, – иначе ученик не перекувырнулся бы через голову так позорно.
Но мальчик сразу перешёл в контратаку, прямо из положения лёжа: стремительно прыгнул и боднул мастера в колено.
– Да-да, голова у нас всегда используется по назначению! – хмыкнул тот, оставаясь на ногах.
Бороться с учителем – какое же это было удовольствие! Голова и сердце сразу приходят в равновесие. Даже если вот так снова и снова получать встряску, но снова и снова вставать – и наконец испустить радостный вопль, когда удается сбить мастера с ног удачной подсечкой.

URL
2016-07-08 в 00:16 

***
Квай уже понимал, что проснулся; понимал он и то, что встревоженный мастер Дуку трясёт его за плечи и о чем-то спрашивает. Но он не мог разобрать слов. Слова были пустыми звуками. Там, откуда он вынырнул в другую реальность (то есть в эту, в эту, вырвался на поверхность явлений и сейчас сможет сделать вдох) – там слов не было. Там было...
Мастер Дуку вытянул язык трубочкой, и ученик, последовав его примеру, сделал это простейшее дыхательное упражнение. Действительность рывком вернулась к норме: пассажирский отсек в космическом корабле с включённым ночником над креслом-кроватью Квая. Достаточно комфортабельная (хотя и с поправкой на неизбежную тесноту) ячейка с двумя спальными местами и раскладным столиком. Как нельзя лучше подходящая для их легенды о провинциальном аристократе и его отпрыске.
Учитель, оказывается, держал в руке пластиковый стаканчик с водой и кальциевую таблетку. Вода была корабельная, многократно очищенная, мёртвая, но после первого же глотка Квай полностью пришёл в себя. Ледяная глыба не растаяла, она просто стремительно отступила и больше не показывалась из темноты.
– Вы проснулись… я кричал, да?
– Кричал. Приснилось что-то страшное, малыш?
Мальчик провёл ладонью по лбу. Когда он устраивался спать условным вчерашним вечером, там оставалась надавленная морщина, след от пышного черноволосого парика с буклями. Умение пользоваться театральным реквизитом – важный навык для актёра «ко-гири».
Сейчас плотный парик темнел на столике, как отрубленная голова.
– Было что-то… о твоих родных?
– А? – Квай поморгал. – Нет, нет. Просто что-то такое… жуткое. Холодное. Как будто в вакуум утянуло.
Он заметил, что держит пустой стаканчик, и бросил его в люк утилизатора под своим креслом. И только сейчас почувствовал, как тянет сквозняком по его голым ногам, не достающим до пола. Тогда он снова забрался под одеяло и попытался передать учителю своё ощущение, хотя сам уже смутно помнил его.
– Сон в подпространстве – время загадок, – сказал старший. – Такое малоизученное место… да и не место, по большому счёту… Здесь всякое бывает. Как ты сейчас?
– Уже всё в порядке. Правда. Извините, что разбудил вас.
Убедившись, что ученик действительно пришёл в норму, джедай пересел на своё разложенное для сна кресло. Волосы мастера Дуку, по-домашнему распущенные по плечам, и этот мягкий ночной свет, и теплое одеяло, на котором сейчас не было видно надписи «Собственность компании «Галактон», были полностью посюсторонни. Хотя за переборкой корабля законы квантования сворачивали непредставимые гравитационные монополи в одноплоскостные многогранники, здесь, рядом с учителем, всё было привычно и хорошо.
Погас индикатор «Гиперпространство», горевший зеленоватым дежурным светом, его сменила тускло-желтая надпись «Трехмерное пространство».
– Теперь можно снова смело спать, – проговорил мастер Дуку, подавляя зевок. – Полным сном. Кто знает, когда мы ещё сможем отдохнуть?
Квай протянул руку, выключил свой ночник и послушно лёг на подушку. Но не мог удержаться от вопроса:
– А что ещё бывает в гиперпространстве, кроме кошмаров?
– Да всё, что угодно. Есть теория, что когда макрокосм выворачивается во время гиперпрыжка – а он выворачивается, как проколотый тор, – происходит такое же топологическое изменение и в микрокосме. В душе человека. И тогда нельзя сказать «у меня возникла идея», а нужно говорить «я возник в идее». «Я оказался внутри некоего факта сознания». Большинство людей не замечают этого, потому что у них и глаза-то мало видят, не то что души... А вот чувствительные могут как бы просочиться сквозь перепонку. Это только в изотропном пространстве каждое из направлений ничем не хуже и не лучше другого. А в анизотропном…



– Да! – горячо воскликнул юный джедай. Он не удивился, что учитель нашёл самые правильные слова, чтобы описать место без слов. Учитель всегда понимал его. – Это так! Я оказался внутри идеи. И эта идея была не просто хуже остальных… Она… оно...
Он сел в кресле, глядя на поблёскивающие в темноте глаза мастера.
– Помните, на Совете говорили о мальчике в гробу? А там, во сне, это было… как гроб в мальчике. Тоже так… внутри, место, которого как бы нет. Пока я был там, я понимал, как это устроено. Было очень страшно.
Учитель приподнялся на локте.
– Чем страшно?
– Сейчас уже не могу сказать. Осталось только ощущение, будто какое-то… Окаменение, что ли... Нет, не объясню.
– Знаешь, давай сейчас не будем говорить об этом. В такие области нужно вступать готовым. Когда прибудем на место и прогуляемся вблизи этого особняка...
– Сила укажет?
– И Сила, и вся информация о месте. Кстати, я придумал кое-какие подробности. Мы пройдёмся по книжным лавочкам, где есть эзотерические отделы, и поищем букинистов, которые знают этого принца. Его должны знать. Легенда будет такая, будто ты не растёшь после смерти матери, моей жены, большой поклонницы всякого спиритизма. И я тоже – не могу привести в дом новую хозяйку. Старый замок, женщина в белом, паралич воли при общении с потенциальными невестами… ну, все эти расхожие штампы, которыми напичканы его книги. Джедаи меня даже слушать не стали, а посоветовали обратиться к психиатру. И наша последняя надежда – вера в мистическое соприкосновение с Силой господина Книболо, о чем он так правильно написал в книге номер два, номер три и номер пять. Думаю, должно сработать. Эти интеллектуальные дураки обычно очень тщеславны. Главное – проникнуть в его особняк. И если у него в подвале не только лежат разные артефакты, но и стоит криоконтейнер, то, глядя на тебя, он…
– Даже слушать не стали, – вдруг невпопад повторил ученик, перебивая учителя. – Это оно. То.

URL
2016-07-08 в 00:18 

– Он не станет меня слушать? Поймёт, что я джедай?
– Нет, – Квай помотал головой, остро и быстро блеснула нитка бисера в его косичке за правым ухом. – Это мой сон. Весь ужас был в том, что джедаи не обратили внимания на крик ребенка. Мальчика.
Мастер Дуку спросил после некоторого раздумья:
– Ты видел его во сне?
– Нет. Это было… Внутри. В невидимых. Он кричал, а его не слышали.
Старший джедай в задумчивости почесал нос. Ученик знал этот характерный звук с пофыркиванием, настолько привычный и посюсторонний, что с ним не могли соседствовать никакие тревоги.
– Думаю, стоит помедитировать, когда мы прилетим на место.
– Да, учитель.
Квай лёг и попытался нарисовать в уме те декорации и образы, который наметил наставник, чтобы полностью убрать даже туманные ощущения о том, жутком.
– Мастер Дуку…
– А?
– А по вашей легенде, сколько мне должно быть лет? Шесть? Семь? Восемь?
– Шесть в самый раз. Мама умерла рано, помнить ты её не должен. А всё-таки помнишь и…
– … и убиваю взглядом каждую, которая осмеливается к вам подойти? Или просто дую в постель по ночам, если вы… если она ночует у нас? И это не лечится? – рассмеялся Квай.
Шершавый это был смех, недетский. Дуку провёл ладонью по своей щегольской бородке.
– Скорее первое, чем второе. Допустим, стоит женщине переночевать в нашем замке, как она заболевает и умирает. У нас же должен быть мистический ореол настоящей трагедии…
– То есть вы хотя и любите своего сына, но уже даже боитесь?
– Да, как-то так. И ещё хорошо бы, чтобы ребенок был очень замкнутым, на грани аутизма.
– И раскладывал предметы?
– Можно. Особенно если принц будет принимать нас в своём кабинете. Можешь попытаться разложить его книги или безделушки и прислушаться, нет ли у него там потайных ходов и прочего…
– Да, хорошо. Или залезу куда-нибудь в уголок, вы скажете, что я могу этак часами сидеть… и отвлечёте его разговором, а я прогуляюсь по особняку.
– Посмотрим на месте, что можно сделать.
– Ага.
– А теперь спать. Кстати, мне ведь тоже кое-что приснилось, пока мы были в гиперпространстве. Что ты вырастешь. Полюбишь хорошую девушку, будешь переживать... И тогда пойдёшь в рост.
Мальчик фыркнул:
– Это вряд ли. Мы с Винтом и Кидом поклялись ни в кого не влюбляться.
Теперь усмехнулся мастер Дуку, но мальчик принял этот звук за короткий грустный вздох.
– Да вы не переживайте из-за меня, учитель! Так даже лучше, честное слово. Никто не подозревает во мне серьёзного бойца… и сколько раз мы с вами этим пользовались! Не комплексует же мастер Пиэлл! И я не комплексую. Я, правда… Когда мы из морга вернулись… после того… Знаете, какие были первые слова, которые мне в «Знаках» увиделись? «Как каждый новый год заполняет полости тела, так и ты, достигнув предела, заполнишь свой небосвод». Или «собой небосвод»? Как лучше перевести «тудака»?
– Лучше «собой». Это ты сам рифму подобрал?
– Ну, там же было в рифму… На оссу.
– Молодец. Мне нравится.
– И ничего про размеры там не говорится.
– Ты действительно очень вырос, Квай-Гон Джинн, мой первый падаван. Очень!
– Ну так, учитель, мне ж уже сколько лет! Я такой же здоровый, как Винт, только в невидимых! – тот же шершавый смех. – И знаете что? Это даже хорошо, что мы не участвуем в соревнованиях. Пусть они выиграют. Может, как раз сейчас они бегут по полосе препятствий…
– Да, это было бы и впрямь очень кстати. По-моему, твой друг видит во всем этом какую-то личную... м-м-м... ступень. Степень. Градус. Пьедестал для самоутверждения.
– Мастер Дуку, – решился Квай, надеясь, что сейчас его вопрос не прозвучит как непозволительный упрёк, – а разве можно – разлюбить?
– Это вопрос о ком-то конкретном? – уточнил Дуку.
– Это вообще. Теоретически.
– Теоретически – пожалуйста. Помнишь такую книгу — «Наставления о встрече лицом к лицу»?
Ученик замер.
– Не запирай дыхание. Ты же хотел разобраться? За точность цитаты не ручаюсь, скажу по памяти. «Любовь побеждает в любом бою. Если любовь не побеждает, это не любовь. Любовь безгранична, а живые существа ограничены. Она включает все радости, а они не могут вместить. Любовь не меняет удовольствия на счастье, живые существа боятся потерять удовольствия и оттого не знают счастья. Недостатки – это продолжение достоинств, любовь знает и принимает их. Любовь всё превращает в Жёлтое». В этих словах ты чувствуешь, что есть ответ на твой вопрос?
Несколько секунд прошло в молчании.
– Если так подумать... Получается, что любовь – это слишком тяжёлая ноша для человека. И чем он слабее, тем труднее ему приходится. Чем меньше человек может дать, тем труднее ему любить и тем легче разлюбить. Его сердце похоже на прохудившуюся корзину, из него всё выпадает.
– Как-то так, – кивнул старший в темноту, зная, что последует дальше.
– Извините, учитель, если я скажу о том, о чём не имею права... Как получилось, что вы... разлюбили её?
– Как получилось?. – повторил Дуку. – У меня на родине есть хорошее присловье: «Когда Создатель творил женщину, он заранее знал, что мужчина не будет в большом восторге от этой идеи. Но Он сотворил её от полноты любви, а не для его удобства». Честно говоря, не знаю, как ответить, потому что я не разлюбил её. Просто она — это что-то большее, чем я, и создана для большего... Для воспитания юнглингов, для театра, а главное, для самой себя, для жизни, для новых открытий, торжества Силы... Но точно не для меня. У меня уже нет того, что ей нужно. Дори всегда была, как бы тебе сказать, человеком большого роста. Я отстал от неё уже на старте. Ну, как вот... как игрушка зверька для девочки, которая интересуется биологией. Пришло время – и она выросла и работает в зоопарке, а игрушка лежит забытой в коробке. Или подарена другой девочке, маленькой.
– И вам это... не обидно? – ошеломлённо проговорил мальчик. Другая правда всё ещё приводила его в замешательство. – И вы... по-прежнему любите её?!
Дуку легко рассмеялся.
– Не обидно. Люблю. Видишь, какая полезная эта книга, «Наставления о встрече лицом к лицу», — входит, как меч, в жизнь каждого, кто прикасается к ней. Советую тебе прочитать её полностью, когда ты задумаешься, не пора ли самому стать учителем.
– Ы-ы, мастер Дуку, да кто же захочет стать моим учеником…
– О, малыш, тебе предстоит открыть столько всего удивительного нового, что со временем этот вопрос отпадёт сам собой. А сейчас давай спать.
Квай вздохнул.
– Что ещё? – спросил учитель.
– Наставница Алу не отложила вас в коробку.
Теперь подбирать слова нужно было мастеру Дуку.
– Прости, мой юный падаван, но этот разговор становится трудным для меня. Не потому, что я считаю себя неизменно совершенным во все дни моей жизни, в прошлом и будущем. Вовсе нет. Но признайся, что и ты лет семь-восемь назад огорчал и даже глубоко ранил наставницу Алу. Мы изменяемся в каждый миг нашей жизни. Вопрос, что остаётся за нами после этих изменений — выжженная земля или открытое небо? Или и то, и другое? Сейчас у нас с тобой просто нет общего понимания, опыта, который мы могли бы сравнить, кроме вот этого: ты тоже делал ей больно. Но любовь – она же побеждает в любом бою, и кто любит, тот при любых обстоятельствах в Жёлтом. А сейчас больше ни слова. Спи!

URL
2016-07-08 в 00:23 

***
– По нраву мне, что столько сил наши братья и сёстры воспитанию нового поколения отдают, – сказал магистр Йода, просматривая списки подавших заявку на соревнование. – Даже Нолу Мас-Мер с учеником своим выступить хочет. Но ведь не столько стариной тряхнуть надеется, сколько сына-в-Силе порадовать праздником, как ты думаешь?
– Да, учитель, – смиренно ответил Ки. Он как раз закончил плести коробочку макраме, куда следовало положить анкареский сапфир – главный приз предстоящего турнира. Плотные выпуклые узелки голубого, синего, фиолетового и белого цвета сложились в гармоничный узор. Мальчик очень старался, чтобы скромное временное хранилище святыни несло хотя бы слабый её отблеск.
Сам драгоценный камень, привезенный с Иллума, лежал тут же, на чайном столике, и главенствовал в комнате магистра Ордена. Во всяком случае, мысли Ки кружили именно вокруг безупречно благородного сапфира. Столь чистый кристалл, несомненно, и свойства имел особые. Соответствующие его небесной красоте. Так что можно было представить радость того падавана, который откроет коробочку…
Даже похвалу своему искусному плетению Ки воспринял без эмоций, хотя в другое время гордился одобрением учителя именно по поводу такой мелочи, как безделушка макраме. Ведь мастер Йода утверждал, что мелочей нет, и по детским поделкам определяется судьба, а джедайская традиция почитает умение вязать узелки единосущным полному ощущению пространства и времени, называемому Пустотой – пятым элементом, вмещающим всё, даже понятие о Тёмной стороне Силы.
– Его судьба – быть подарком, – сказал мальчик вслух, когда зелёная трёхпалая рука учителя опустила камень в коробочку, и синие грани перестали сверкать так нестерпимо для сердца ученика. – Он отвергает обладание, борьбу, соперничество. Если бы Квай был здесь…
Магистр Ордена склонил голову к плечу.
– То что было бы, падаван мой юный?
– Его рука достала бы его из этой коробки.
– И?
– И поскольку у него уже есть меч, он подарил бы свой приз кому-нибудь из самых близких друзей.
– М-м-м… Но Джинн Квай-Гон не здесь находится, победителем турнира не станет он, и…
«И?» – хотел спросить Ки, подражая учителю, но не решился перебить мысль магистра.
– …и на друзей не следует все надежды возлагать. Кое-что и от себя требовать нужно, как считаешь, Ки-Ади-Мунди достопочтенный?
– Конечно, учитель, – ровно ответил мальчик, спеша подавить в душе тень горького разочарования. Ему на миг показалось, что мастер скажет: «И Ки-Ади-Мунди, падаван мой младший, показать себя на соревнованиях сможет не хуже, чем брат его в Силе, ученик мой дорогой Дуку».
– Да и не только друг Кид есть у падавана Джинна, думаю так. Если на грани вероятностей посмотреть внимательно, то другому другу подарок был бы назначен. Кому же, ответь мне?
Нет сомнений, этим вопросом учитель вовсе не хотел обидеть своего нынешнего ученика и дать ему понять, что лучший друг Квая – Винт, а не он, Ки. Здесь звучал урок постижения Силы, и мальчик хотел решить поставленную задачу. Во-первых, для гордости Мэйса это был бы неподъёмный камень. (Можно любить друзей всем сердцем и всё же не быть слепым к их недостаткам; сердце Ки всегда было зорким). Поэтому если бы Квай выиграл, он не унизил бы Винта так перед всем Орденом. А во-вторых…
– Талле, – сказал падаван. – Он бы подарил кристалл Талле.
«А не мне», – это окончание фразы Ки проглотил.
– Безусловно. И Сила Великая с нами, если вероятность эту за грань мира нашего отвела премудро.
– Почему, учитель?
Его вопрос был задан не в растерянности и не из праздного любопытства. А чтобы понять. Чтобы прочувствовать ответ так же, как он постиг пальцами правила плетения макраме.
– Потому что беспокойство в душу Таллы вместе с этим подарком пришло бы, а с беспокойством сожаление, а с сожалением страдание. Чем дольше чувства её сестринскими останутся, тем лучше для них обоих будет. Если вспыхнет в сердце мужчины страсть, она только кажется неодолимой, на деле обуздать её нетрудно. Если же женское сердце страстью повреждено, тайно и тихо, но мучительно тлеет она.
– Но ведь Квай… разве может он вызвать такие чувства у Таллы?
– Может. А когда материнская жалость… Это и вовсе чувство невыносимое. Злую муку от этой страсти, от жажды так привязать, принимать ей особенно больно будет. Наших женщин нужно беречь, их судьба очень трудна. Драгоценен их подвиг и ни с чем не сравним. Любовь слепая у вашей подруги прямо на лбу написана, что в движении будущее – использовать это на пользу для Таллы нужно.
Оставив мальчика в недоумении (Ки никогда не замечал, чтобы их одногруппница выказывала какое-то особое расположение Кваю), старый мастер вернулся к экрану, на котором он просматривал заявки на соревнования.
От тревоги за друзей юный падаван на несколько минут даже забыл о сапфире в плетёной коробочке.
Пощёлкав когтистыми пальцами по клавишам, Йода подозвал ученика:
– Подойди-ка сюда, посмотри, что написано здесь.
Ки подошёл и взглянул на монитор. В последней строчке появились их с учителем имена.
– Думаешь, будут шансы у нас победу не упустить?

URL
2016-07-08 в 00:25 

***
– О чём так глубоко мыслим? – хмыкнул мастер Сайфо-Диас.
Ещё минуту назад Мэйс думал, что никогда не сможет не то что встать – заговорить внятно. На церемонии награждения он ещё как-то стоял, держался вертикально, даже подошёл к Ки, поздравить с победой. А придя домой и сбросив у порога сапоги, повалился посреди комнаты и блаженно растянулся на полу. Сил не было. Силы все остались в Большом зале, на соревнованиях. И когда учитель подвинул его и тоже лёг рядом, у юного падавана не было возможности даже открыть глаза. Даже что-то промычать.
Сейчас оказалось, что говорить он может.
– Просто не представлял, что буду так... радоваться нашему поражению!
– Ну, за друга всегда радуешься больше, чем за себя.
– Я это только сегодня прочувствовал. До такой степени.
– Хорошо. Когда что-то хорошее открываешь в первый раз – это счастье. Ладно, отдыхай, а я в душ. Если бы я знал, что придётся мериться силами с мастером Йодой...
– Что, отказались бы? – спросил ученик, не открывая глаз. Надо же, у него уже нашлись силы на смешок в голосе.
– О, уже ожил мой падаван. Ты дыши, давай, дыши глубже!
– Учитель!
– А? – донеслось уже из душевой кабинки.
– Моя душа жаждет поединка с мастером Дуку! – крикнул Мэйс. – Давайте вызовем их, когда они вернутся!
Несколько минут падаван вслушивался в шум воды, но улавливал только пофыркивание, с которым учитель обычно мылся после тяжёлой работы. Горячая вода очень способствует снятию напряжения в мышцах.
Мэйс открыл глаза и заставил себя перевернуться на живот. Да уж, в последнем раунде он явно прыгнул выше головы…
– Что, думаете, продуем? – снова крикнул он.
– Ну-у, – послышался голос учителя, – если тебе так хочется помериться силами с мастером Дуку, это всегда можно организовать.
– А вам нет? Вам не хочется?
– Не-а.
– А мне не хочется, чтобы мы были вторыми!
– Не хочется быть вторым – не будь им.
– Легко сказать…
– Падаван, хватит болтовни! Встать уже можешь?
– Могу, – сказал Мэйс, рывком поднимаясь с пола. – Я всё могу!

URL
2016-07-08 в 00:26 

***
Первое, что сделал Квай в родианском космопорту, когда маскарад оказался уже не нужен, – побежал в туалет умыться и переодеться. Роль наследника-лунатика выродившейся фамилии ему надоела хуже жирного чарматского рагу.
Смочив губку в специальной жидкости, он легко смыл краску с бровей и ресниц, и весь юный сереннийский граф стёк в раковину крупными чёрными каплями. Но мальчик всё мылил и мылил лицо и долго размазывал по щекам уже чистую воду.
«Никто не тронет нас в этих полях».
Хорошо, хоть тряпки графского отпрыска учитель разрешил выбросить прямо сейчас. В джедайской одежде и с мечом на поясе, а не в голенище сапога, юный падаван наконец-то почувствовал, что стал самим собой.
С такой же радостью Квай выкинул бы в утилизатор и изрядно надоевший парик, но эта вещь могла ещё пригодиться. Поэтому мальчик ограничился тем, что замотал противную волосню в пакет запихнул его в самый низ рюкзака.
Преобразился и мастер Дуку. Не было больше кружевных манжет и перстней, исчез без следа холёный барин, скучающий любитель острых ощущений, несчастливый в личной жизни. Учитель, весёлый и настоящий, вернулся из тени. А безумный владетель старинного особняка упокоился в фамильном склепе рядом со своим сыном. Мастер Дуку буднично прочёл мантру «Убийца мёртвого, сеятель сжатого», и дело было закрыто.



В этот же день учитель сдал опечатанную коллекцию принца Книболо мастеру Баласе и мастеру Коррану Сон-Са, прибывшим на Чармат. «Жёлтые нитки» повезли контейнер в Храм, чтобы хищные вещи навеки упокоились в спецхране.
А «синие нитки» получили новое задание на планете Долдур и последовали к месту назначения через родианский космопорт, узловой для региона.

После умывания и переодевания, уже в своём подлинном виде, учитель и ученик последовали по указателю в зал ожидания для рейса Родия – Долдур.
Памятуя о предупреждении Йокасты Ню, оба джедая внимательно прислушивались к Силе в каждом порту. Но сейчас, когда они уже были избавлены от зловещего контейнера, а новая миссия ещё не началась, появилась надежда: они действительно повернули мир в нужную сторону, и никакого погружения во Тьму не будет.
– Отличный зал ожидания, даже со спальными отсеками, – сказал учитель, рассматривая билет и прикрепленные к нему талоны с чипами. – Ну, положим, спальные нам не пригодятся, но два часа в массажных креслах – тоже неплохо.
– Это здесь спальные отсеки горизонтальные, и расположены, как соты? А можно будет всё-таки посмотреть, как там всё устроено, если нам по билету положено?
Но вдруг оба они одновременно подумали про морг, и тема комфорта спальных мест для транзитных пассажиров из разговора ушла.

С эскалатора, который спускал их в зал ожидания, открывались скудные декоративные ухищрения, подсвеченные разноцветными лампами. Попытки архитекторов порта разнообразить типовой проект вызвали скорее чувство жалости, чем эстетической неловкости. Долдур хотя и был крупным хабом региона, но сам регион не на всех картах Галактической Республики обозначался хотя бы цифрой.
Скромный – не значит неудобный или нефункциональный. В инженерном отношении космопорт был отлично спланирован. Что до чувства прекрасного, то Квай уже давно усвоил, насколько просто создать ощущение радости от присутствия красоты в мире. Достаточно посмотреть на свой бисерный браслетик или на шпильку, которой мастер Дуку сейчас заколол волосы...
А потом случилось нечто. Доля секунды, которая принесла ощущение провала. Бездна вдвинулась, в полном вакууме мигнула несколько раз и так же бесшумно убралась, словно мокрица под камень.
Ступени эскалатора уже подтолкнули их ноги к неподвижной поверхности зала ожидания, а джедаи еще не нашли ни слов, ни образов, чтобы за что-то ухватиться.
Мастер Дуку еще раз обвел глазами видимый периметр. Непрекращающееся движение живых толп и автоматических погрузчиков. Родианцы, кваррены, забраки, хомо (прямо по курсу – экскурсия школьников), даже хатт проехал в колоссальном гравикресле.
– Что это было? – прошептал мальчик.
– Или «что это будет», – проговорил учитель, прислушиваясь к Силе.
– Как будто гроб закрыли... Или пепел развеяли…
Старший встряхнул малыша за плечо:
– Так, никаких больше гробов, хватит с нас покойников! Будем жить. Но пожалуй, массажные кресла подождут, лучше остаться здесь. Видишь, в секторе беш два свободных места рядом? Давай-ка ускоримся, пока их не заняли.

URL
2016-07-08 в 00:32 

Учитель откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Сидение Квая было более удобным (насколько может быть удобным пластиковый поддон в бесплатном зале ожидания), последним в ряду. При желании можно было убрать разделяющий места поручень и лечь, положив голову учителю на колени. Раньше он частенько располагался именно так, если приходилось задерживаться между рейсами. Но их ряд и несколько соседних занимала большая шумная группа детей, школьников, и юному ученику джедая хотелось показать солидность, поэтому он степенно сел рядом на край кресла, чтобы поставить ноги на пол.
А мастер Дуку всё ещё искал зацепок, кружился мыслями в поисках следов загадочного темного присутствия. Это было мучительно.
– Учитель, – сказал мальчик вслух, – может, это у кого-то пропала мечта? Или он получил известие о смерти кого-то дорогого? Или что-нибудь в этом роде? Личное и важное настолько, что такой резонанс в Силе?
– Не знаю. Просто ума не приложу. Нет жизни, это ты правильно сказал. Причём это оно сразу спряталось, как только мы его заметили. Да так умело, что ни малейших следов... Так не бывает.
– В фильме, что мы смотрели перед началом всей этой сумятицы с голокроном... Там о том, что у одного человека была мечта с детства – стать гонщиком. Он научился водить сначала «блоху», потом, как только ему исполнилось пятнадцать, прямо в свой день рождения, пошёл получать права... В общем, в первом же серьёзном заезде он разбился в хлам. И когда стало ясно, что из-за этой аварии он никогда не сможет вернуться за штурвал гоночного кара, а у него, кстати, была потрясающая посудина, которую друзья собрали ему в кредит... Очень хорошо переданы его ощущения: мир умер, никакого будущего впереди. Может, и тут так же?
Мастер Дуку не ответил, но привстал и еще раз оглядел зал ожидания поверх голов. Потом, заметив торчащий из кармана его рюкзака разноцветный уголок, вытащил целую кипу рекламных буклетов. «Сафари на Родии – приключения для настоящих героев!»
– Ты можешь сказать, кто и когда всунул нам это?
Ученик взял яркие листовки, краем глаза заметив, как ребятишки в соседнем ряду кресел наблюдают за ними. Детёныши-несмышлёныши... Он отогнал всё внешнее, сосредоточился.
– Ещё на чарматском рейсе, стюардесса.
– И видишь, шлейф тянется до сих пор! А здесь... Только ощущение предмета, а не живого существа. Что-то мрачное, мертвое – лежит.
Какой же великий джедай его учитель – сумел угадать даже неощутимое! Ему, Мелкому Шилу, никогда не дотянуться...
Пальцы мальчика начали собирать из рекламного листка фигурку оригами. Получился родианский грузовик «Чаттз». Это — предмет, и в его трюмах лежит руда – средние и мелкие черные камни. Ждут переплавки и превращения в разные полезные вещи. А ощущения от тви'леккской стюардессы... Он взял ещё один буклет, развернул его и перегнул длинную бумажку по другим линиям. Альдераанский транспортник «Миленора», и в нём дышат – сидят, ходят, разговаривают, едят, пьют, спят. Ждут встречи с новыми планетами и городами. Или возвращаются домой. Но что-то... как-то похоже на... на это.
Учитель наблюдал за пальцами ученика. По инерции Квай сделал ещё несколько фигурок транспортных кораблей разных классов, потом смял всё в один пёстрый бесформенный комок (мальчишки, наблюдавшие за ним, дёрнули губами от жалости, что пропали такие чудные модельки) и сказал вслух:
– Ждут. Это не предмет, это – ждут.
Подняв подлокотник своего кресла, он выбросил бумагу в мусоропровод. Восклицание мастера Дуку совпало со щелчком пластмассового язычка, когда мальчик возвращал подлокотник на место.
– Ну, малыш, ты воистину велик в Силе! Конечно! Именно! Ждут... И – многие, да? Да, многие. Не один. Чего могут ждать? Ну, первое, что приходит в голову?
– Своего часа, – сказал Квай.
Похвала учителя не вскружила ему голову только потому, что снова пришло ощущение (неизмеримо более легкое, но всё-таки) гулкого мёртвого тоннеля, в котором гаснет любой свет. Мальчик перебросил его мастеру Дуку.
На колене учителя оставался последний рекламный буклет. Мастер Дуку разложил его в прямоугольную полосу и тоже принялся быстро крутить оригами. Теперь за движениями пальцев учителя внимательно наблюдал ученик. Уже угадывалась фигура, которая должна была проявиться: додекаэдр.
– Туннельный переход в гиперпространстве? – тихо подал голос мальчик.
Учитель перевернул свою поделку. Остановился.
– Переход... А ты знаешь, что первые шаги к пониманию структуры Вселенной древние учёные сделали именно тогда, когда исследовали скопления тёмной материи и увидели, что это набор бесконечно повторяющихся додекаэдров? Так были открыты законы гиперпространства.
Получилась аккуратная фигура, на двенадцати гранях которой бушевали зелёные волны родианских джунглей.
– Гиперпространственная волна... – медленно проговорил Квай, глядя на додекаэдр широко раскрытыми глазами.
– Солитон, – кивнул учитель. – Нет, скорее инстантон: «ждут» – это акцент на время, а не на пространство.
Он потянул додекаэдр за концы граней, и фигурка стала плоской, снова уйдя в недра рюкзачного кармана.
– Закуклившийся ситх! – прошептал ученик потрясённо. – Как в голокроне! Как в древние времена! И не один!
– Похоже на то. «И всегда двое их – учитель и ученик».
– Что же делать?! – взгляд мальчика метнулся к лицу взрослого.
– Ну, разве что гордиться тем, что мы способны услышать гиперпространство. А главное – успокоиться. Локализовать то, что мы почувствовали, вытащить его в пространство, всё равно невозможно. Это могло быть и тысячи лет назад, и здесь и сейчас, но...
Вторая волна оказалась короче. Просто на миг у обоих остановилось дыхание.
Они сидели бок о бок, то концентрируя восприятие, то расслабляясь, насколько это было возможно в таком месте, но больше с ними ничего не случилось. А потом искусственный голос диктора объявил начало посадки рейсовика на планету Долдур, на борту которого мастеру Дуку предстояло написать отчёт о происшедшем, подбирая слова для непредставимого и предлагая выводы на основании маловероятного.

Конец

ноябрь 2013 — июль 2016

URL
2016-07-08 в 08:37 

Jedith
...не терпит суеты.
Спасибо огромное!!!

Расширено и углублено. :hlop:

2016-07-08 в 11:09 

Ага, появление окончания – это исключительно Ваша заслуга. И ещё сегодня вечером доразвешу иллюстрации, потому что вчера в четвёртом часу ночи Бобик уже сдох :)
И теперь с лёгкой душой возьмусь за вредную бабку Йокасту.

Отдельное спасибо ("шляпу сними" (с)) Шепсет — за вычитку и множество дельных советов.

URL
2016-07-08 в 22:00 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, вредную бабку Йокасту с ея откровениями - трепетно ожидаю!!! )))
Спасибо.:friend:

2016-07-09 в 15:36 

~neparse
а ты жуй-жуй свой орбит без сахара (c)
Понравилось, как всё разрешилось с соревнованиями! Йода мудр :)
Бедный Квай-Гон, не стоило ему заходить с Дуку в библиотеку.:(

Отличная работа, спасибо!

2016-07-10 в 00:24 

~neparse, спасибо, что прочитали! :)

По поводу библиотек, помнится, Виктор Цой очень хорошо сказал, проникновенно, прям по-джедайски:

Чтение книг – полезная вещь,
Но опасная, как динамит.
Я не помню, сколько мне было лет,
Когда я принял это на вид.

Мне нечего добавить к этой удивительно проникновенной премудрости :)

Картинки практически все расставил.
Некоторые из них совершенно безымянные, найденные в Интернете, а некоторые – авторства художника Алекса Грея. Его работы достаточно известны, "исполнены очей". Вот его страница alexgrey.com/art/paintings/
Где-то ешё в загашнике у меня были рисунки молодого Дуку, сделанные моей женой, и очень хорошо сделанные. Но после нашего разрыва я их куда-то настолько далеко спрятал, что сейчас неделю искал и так и не смог найти. Нашлась только Ади Галлия, но сейчас ещё и дайри глючит, поэтому прикрепляется только одна картинка, вот такая грустная Ади:


URL
2016-07-10 в 15:56 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, какой удивительный рисунок!

Если дайри разглючат, а потом и рисунки найдутся - пожалуйста, выложите, а?
Оно необыкновенно!

А еще - написание мемуара Хранителя Йокасты, в котором Дуку центральной фигурой, быть может, притянет портреты графа ближе к событийному плану бытия, и они отыщутся.
:yes::yes:

2016-07-10 в 22:18 

Jedith, вот папка с рисунками "Ади":

Это Ади, наверное, на каком-то приёме, занимается политикой

читать дальше

Ох, до чего же глючит... Одна картинка вставилась, и потом кнопка зависает, сколько на неё ни жми...
Поэтому пока дам ссылку на замечательное стихотворение об Ади, и там картинка тоже очень хорошая, Адин характер :)
old-diplomat.diary.ru/?date=2013-08-11

И сейчас ещё одно сообщение создам, может, отвиснет кнопка.

URL
2016-07-10 в 22:30 

Ади. Хорошо помню, что справа был Квай-Гон, но его по каким-то причинам отрезали, "что символизирует" :)
читать дальше

Вот Ади в настроении "я сильная, я справлюсь":
читать дальше

И снова глючит кнопка...

URL
2016-07-10 в 22:33 

Ещё одна грустная Ади. Наверное, только что побрилась налысо:
читать дальше

И вот ещё одна. Похоже, что после встречи с Асой Ола-Тари:
читать дальше

Надеюсь, что как-то случайно наткнусь и на папку, где есть молодой Дуку :) Фотографии Кристофера Ли в молодые годы у меня-то есть, но человека рядом, который преобразовал бы их из Кристофера Ли в Дуку — увы! – нет...

URL
2016-07-10 в 22:40 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, прекрасные работы. Последняя вообще навылет!

:friend:
Спасибо, что показали.

2016-07-10 в 22:43 

Не за что, Jedith! С кем же ещё поговорить о любимых героях из "ЗВ", как не с таким же совершенно зафанатевшим фанатом! :)
А стихотворение про Ади понравилось?

URL
2016-07-10 в 22:50 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, :friend:

и стихотворение очень понравилось. )))) В точку!

2016-07-10 в 23:00 

По этому поводу мастер Йода некогда изрёк хокку:

одну:

Жизнь многогранна,
Смерть проста –
Вот и вся мудрость

и ещё одну:

В круговороте
Нет углов,
Но есть ворòнки

В неё-то и попала Ади, в воронку...
А рассказик про Асу Ола-Тари видели, "Герой Республики"?

URL
2016-07-10 в 23:05 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, ой, рассказика не помню. Только Маслом вниз.

2016-07-10 в 23:05 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, хокку чудесные. )))) В стиле!

2016-07-10 в 23:40 

Так, проще повесить заново в едином стиле оформления, как прочие фанфики, чем найти рассказик в недрах дневника. Вот точно так же и с картинкой Дуку. Уж не удалил ли я её? Было бы жаль...

URL
2016-07-11 в 00:26 

Jedith
...не терпит суеты.
old-diplomat, пусть все найдется и привесится как надо! Буду ждать. )))))))))

2016-07-11 в 00:41 

"Героя Республики" повесил на отдельной страничке :)

URL
2016-07-12 в 23:30 

~neparse
а ты жуй-жуй свой орбит без сахара (c)
old-diplomat, действительно, здорово сказал Цой: ни убавить ни прибавить. А где можно почитать о Йокасте? Мне она нравится, не в последнюю очередь потому, что библиотекарь. А у Вас ещё и кукол делает, и конкурсы проводит! :) Даже жаль, что у Квай-Гона с ней не сложилось дружбы, хоть это и совершенно закономерно.

Надеюсь, отыщется картинка! Хорошо рисует Ваша жена!
В галерее приглянулся "Spiritual World", смотрю, а он уже и в тексте, этот рисунок.:sunny:

2016-07-13 в 23:40 

~neparse, о Йокасте я пока только размышляю и делаю наброски. Вот здесь начало:
old-diplomat.diary.ru/p209360158.htm

Пока что я знаю только одно художественное произведение о том, как похоть была преобразована и поглощена любовью, но это не отменило предыдущих наломанных дров, – набоковскую "Лолиту". Хотя нет, не одно, два: ещё эта тема легонько звучит в акунинской "кладбищенский истории" "Губы раз, зубы два".
У меня, конечно, талант пожиже не то что набоковского (то — настоящая "Вершина", про которую Высоцкий поёт), но и акунинского тож, но пару ласковых по этому поводу я тоже хочу сказать :) Посоревноваться с Набоковым – это, конечно, как соревнования 14-летнего падавана Винду с 30-летним мастером Дуку, но руки же чешутся почистить себя в тени классика, и клавиатура под рукой!

А моя жена, да, очень хорошо рисовала, да и сейчас, надеюсь, тоже рисует. Она Репинку закончила, так что рука у неё хорошо поставлена.

URL
2016-07-14 в 13:49 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Как здорово, что Вы его дописали :)
Утащила в норку, буду читать под какую-нибудь очередную грозу за окошком :)
Спасибо Вам!

2016-07-14 в 14:05 

ray_nort, так ведь вся прогрессивная общественность :) попросила дописать, значит, нужно вносить свой посильный вклад в построение коммунизма в отдельно взятом эфире! На страничке ~neparse и тема была: скачиваешь бесплатно — приближаешь коммунизм, оцифровываешь и выкладываешь — туда же, сочиняешь/рисуешь и даришь это всем желающим, без денег — тебе к нам, друг, товарищ и брат :)
Идея этой повести, как я её увидел, когда досмотрел до конца, оказалась в том, что в 99,9% случаев проходишь мимо. И только какой-то уж невероятный поворот событий заставляет совершиться тому, чего ищешь/хочешь.
Будет интересно узнать, что же в этой повести главным увиделось Вам.
И пы-сы: как же я рад, что Вы на связи, что дача позволяет вынырнуть... :)

URL
2016-08-25 в 15:41 

ВаКса
Большое Вам спасибо за дописанный... рассказ? Простите, у меня всегда были проблемы с определением литературной формы.
В глади Вашего текста глаз зацепился за одну шероховатость. Конечно, я прекрасно понимаю, что уж не мне делать Вам замечания, поэтому хочу уточнить. Вот здесь:

Может быть, его душа тоже не успокоилась…

Меня напрягло слово "успокоилась" применительно к душе. Обычно про душу говорят "упокоилась", или "неупокоенная душа", а у Вас она "успокоилась". Мне бы хотелось узнать, почему было выбрано именно это слово. :)

2016-08-27 в 01:28 

ВаКса, рад видеть Вас в моем виртуальном жилище :)
уж не мне делать Вам замечания
:) Да почему бы и не сделать? Есть замечания — надо делать для обоюдной пользы. Тем более так приятно видеть, что кто-то увидел, что буква "с" не лишняя.

Наверное, Квай потому сказал "не успокоилась", что для него этот человек – в сознании или надсознании — жив. Он его не воспринимает ушедшим из этого мира в некий иной мир. Он искренне переживает о нём в своём сердце как о живом. И хотя как будто и видел в "фильме" момент его гибели, но не принимает её.
Можно сказать, этим словом свидетельствует, что смерти нет, это оптическая иллюзия :)

URL
2016-08-27 в 15:28 

ВаКса
old-diplomat,

Тем более так приятно видеть, что кто-то увидел, что буква "с" не лишняя.

Хм, я бы решила, что наоборот, кто-то увидел, что буква "с" лишняя. :)

смерти нет, это оптическая иллюзия

Навеяло. :) Не помню, я Вам показывала арию с таким названием? "Смерти нет".

В этом мире смерти нет,
Бесконечно льется свет.
У того, чей пройден путь,
Забьется сердце вновь,
Если в нем жива любовь...

2016-08-27 в 22:32 

ВаКса, арию ещё не показывали, хорошие простые слова, замечательно! :)
Вообще, хорошо, что есть "ЗВ" – это как ночное небо с мириадами звёзд!

URL
2016-08-28 в 13:13 

ВаКса
Приятного прослушивания:


Cкачать 11.Эпидемия Смерти нет бесплатно на pleer.com

:)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Хроники разных времен

главная